Никто не рискнул бы назвать его плохим родителем: просто любовь к сыну Леонард Тейн проявлял своеобразно. Показывал ему здание биржи, рассказывал о котировках и важности умения зарабатывать деньги. «Мужчина должен уметь зарабатывать деньги, Рэймонд, – говорил он. – Это – главная цель его существования. Помимо умения решать проблемы, конечно же. Ты должен научиться зарабатывать деньги и решать проблемы и стать в этом лучшим. Остальным в семье занимаются женщины». В течение нескольких лет мать настаивала на том, что Рэя следует отдать в «нормальную» школу, говоря, что «мальчик должен научиться создавать социальные связи и налаживать крепкие здоровые отношения». Отец отвечал, что из «нормальных» школ выходят «нормальные» люди, у которых нет ни жизненных целей, ни необходимых для полноценного существования в современном мире навыков. А социальные связи и крепкие здоровые отношения сын выстраивать умеет. «Он водится с чернокожими и иммигрантами! – заламывала руки мать. – Чему они его научат, скажи на милость?!». «Иностранным языкам и широте взглядов, – невозмутимо отвечал отец. – Представителям высшего общества, к которому мы принадлежим, моя дорогая, второго особенно не хватает». «Он вырастет бандитом и бунтарем, которому наплевать на правила и законы! – привела последний аргумент миссис Тейн. – Вот увидишь – когда ему исполнится шестнадцать, ты будешь являться в полицию каждые выходные, внося за него залог!». «Не драматизируй, милая. Наш сын умеет отличать хорошее от плохого. Еще одно знание, которое в «нормальной» школе не получают».
Однажды Рэй, не так давно отметивший свое пятнадцатилетие – темное совершеннолетие, сказали бы его предки – возвращался домой далеко за полночь и стал свидетелем того, как компания подростков приставала к молодой женщине. Подростки были пьяны, а девушке это внимание явно не нравилось, но кричать она могла хоть до завтрашнего утра – пустырь, на котором она, на свою беду, встретила поздних гуляк, находился слишком далеко от жилых районов. Рэй счел своим долгом вступиться за женщину. Подростки, в свою очередь, уступать не желали. От вежливых уговоров они мгновенно перешли к взаимным оскорблениям, а потом пустили в ход кулаки. Патрульная машина, приехавшая на место, не стала разбираться и забрала в участок всех, включая жертву. До утра будущий офицер Лок сидел в грязной камере, пытаясь остановить бежавшую из разбитого носа кровь и улечься на узкой койке так, чтобы не болели свежие синяки. «Что стряслось, Рэймонд? – со своей привычной невозмутимостью спросил отец, которому позвонили на следующий день около девяти. – Судя по твоему виду, ты этой ночью повеселился на славу». Выслушав душераздирающую историю о драке, мистер Тейн первым делом узнал, получила ли молодая женщина медицинскую помощь, а потом усадил сына в машину и поехал в больницу. «Надеюсь, ваш сын раскаивается в содеянном, – обратился к нему на прощание один из патрульных. – Если все будут распускать кулаки по поводу и без повода, в этом городе воцарится еще больший хаос». «Нихрена я не раскаиваюсь! – выпалил Рэй, которого до сих пор трясло от ярости. – Где вы были, когда эти пьяные мальчишки хотели изнасиловать невинную женщину? Пили кофе и ели пончики?!». «Эй, полегче, малыш, – пригрозил патрульный. – Я могу вернуть тебя в камеру, где ты провел ночь, и мистеру Тейну придется заплатить втрое больше, если сегодня он хочет пообедать в твоей компании». «Полно, офицер, – успокоил полицейского отец. – Мой сын ни в чем не виноват. А вот я виноват в том, что не научил его правильно решать конфликты. Обещаю исправить положение в ближайшем будущем».