Рэй ждал долгого и нудного разговора о морали и вреде насилия, но после того, как сонный врач в больнице вправил ему вывихнутое плечо и наложил несколько швов, отец домой его не повез. Они сидели в машине возле здания госпиталя и наблюдали за шедшими по улицам людьми. «Я говорил тебе, что должен уметь мужчина, Рэймонд, – сказал мистер Тейн. – Надеюсь, ты не забыл». «Зарабатывать деньги и решать проблемы», – ответил Рэй. «Совершенно верно. Но есть еще одна вещь, которую тебе следует узнать. Если ты решаешь набить кому-то морду, это нужно делать профессионально, особенно если ты защищаешь честь женщины». Фраза «набить морду» для Леонарда Тейна, всегда вежливого и сдержанного, была настолько нетипичной, что Рэй так и застыл с открытым ртом. «Не хочу, чтобы это слышала твоя мать, – продолжил отец, – но тебе бы не помешало освоить боевое искусство, которое можно применять в обычной жизни. Одним фехтованием парными клинками сыт не будешь. Что скажешь насчет бокса?». «Идеально», – с довольным видом кивнул Рэй.
Он находил время для занятий боксом и во время путешествий по Европе, и на фронте, и в те дни, когда дежурил по двадцать, а то и по тридцать часов в реанимации госпиталя имени Люси Тревер, и в тренажерном зале центрального управления полиции. Желание драться с кем-то посещало его не так уж и часто, и еще реже он реализовывал его на практике. Но при виде сгорбленных плеч Алисии Кантер, сидевшей напротив за столиком в «Уютном Треверберге», офицер Рэймонд Лок думал о том, что впервые за очень долгое время он не хочет отправлять противника в нокаут. Он наградил бы его таким ударом в челюсть, после которого тот уже никогда бы не поднялся на ноги. Проблема была только одна: имени этого противника он не знал.
– Очень странная история, – сказал Рэй, когда Алисия умолкла и обхватила ладонями кружку с горячим какао. – Она и вправду звучит так, будто вы пересказываете мне сюжет романа, детектив Кантер.
Вампирша подняла на него глаза. Очень красивые глаза цвета морской волны, в которых было так много боли, что ее хватило бы на сотню страдающих женщин. Несколько платиновых прядей выбилось из наспех собранной прически, и они падали на бледные щеки собеседницы, создавая легкий беспорядок. И беспорядок этот, как и грусть, был ей к лицу.
– Вы можете называть меня по имени, – наконец заговорила она.
– Надеюсь, вы ответите мне тем же?
На ее губах появилась легкая печальная улыбка.
– Конечно, Рэй. Извините. Наверное, моя история вышла слишком путаной… но я до сих пор шокирована произошедшим. Всем произошедшим, – уточнила она, намекая на Гаспара.
– Не каждый день наше прошлое выскакивает, как чертик из табакерки.
Они снова замолчали – и уже в который раз затянувшаяся пауза оставила у Рэя ощущение неловкости. Он никогда не смущался, если рядом оказывалась красивая женщина, находил тысячу тем для разговора и знал тысячу способов к ней подкатить, от элегантных до самых грубых. Алисия Кантер была очень красивой женщиной, и он солгал бы, сказав, что она ему не нравится, но в ее обществе он чувствовал себя тем пятнадцатилетним мальчиком, который когда-то вступился за незнакомку – и получил за это на орехи. А хренов Лоуренс куда-то испарился, высказав невнятные оправдания. Офицер Лок мог бы поверить в то, что друга и вправду ждали важные дела, если бы знал его второй день. А с детективом Уайтом он был знаком уже не первый год. То ли ему не хотелось выслушивать историю Алисии Кантер, то ли он решил, что будет лучше оставить Рэя с ней наедине. Хотя… нет. Помнится, она изначально пыталась говорить именно с ним, а не с Лоуренсом. Не потому ли, что офицер Лок не был с ней знаком, и поверил бы в самую дикую историю, которая не вписывается в ее образ? Синдром попутчика. Вы знаете, что больше не встретитесь с этим человеком, а поэтому вас пробивает на откровенность.
Алисия сделала глоток какао и покосилась на нетронутый салат.
– Понимаешь, Рэй, я сменила все. Имя. Внешность. Я даже покрасила волосы, за цвет которых раньше так переживала. Я уехала в город, где так просто затеряться, в город, где так много темных существ, что их почти невозможно отличить от обычных людей. Но он нашел меня даже здесь. Впрочем, это неудивительно, у него есть и деньги, и связи. И он не успокоится до тех пор, пока… – Она прикрыла глаза. – До тех пор, пока не превратит мою жизнь в кошмар. Снова. Но сегодня я знаю, каково это – жить на свободе, а поэтому буду страдать еще больше.
– Ты думаешь, это он убил Альберту Пэйдж?
– Верно. И Гаспара. И обязательно убьет еще. Я знаю его. Он не остановится ни перед чем. Он чудовище. Он радуется лишь в те моменты, когда причиняет боль другим. В этом заключается смысл его жизни.