***
К ужину семья Тейн вот уже много лет собиралась ровно в семь вечера. К тому времени, как Рэй позвонил в дверь и был расцелован в обе щеки экономкой-темной феей, со стола уже убрали, но старший повар распорядился «накормить молодого господина». Еду принесли в малую столовую, комнату, отгороженную от большой столовой не так давно воздвигнутой тонкой перегородкой. Когда-то на их месте находился бальный зал, но балы отец устраивал только в теплое время суток, а в саду особняка, как ни крути, танцевать удобнее, чем скользить по отполированному паркету. В большой столовой мог разместиться полк солдат, в малой – половина полка. Круглый стол, за которым часто собирались деловые партнеры мистера Тейна, был застелен белоснежной скатертью. Слуги украсили его свежими цветами и свечами. Рэю принесли стейк с кровью, печеный картофель с золотистой корочкой, огромную порцию салата и бутылку красного вина. Скорее всего, из бездонного погреба доктора Филиппа Хобарта: отец любил ставить на стол его вина. Минут пятнадцать он наслаждался трапезой в гордом одиночестве, а потом к нему присоединился Валентин. Разместившись на одном из стульев, брат тут же взял чистую вилку и предпринял дерзкую попытку захватить отрезанный кусок стейка.
– Эй, – осадил его офицер Лок, отодвигая тарелку. – Где ваши манеры, достопочтенный сэр? Или вы не ужинали час назад?
– Я работал над диссертацией и все пропустил, а теперь Стелла не хочет давать мне еду. Она говорит, что нужно соблюдать режим, это полезно для людей, зарабатывающих на жизнь умственным трудом. Ты должен объяснить ей две вещи. Во-первых, я уже давно вышел из того возраста, когда меня нужно воспитывать. Во-вторых, я не зарабатываю на жизнь умственным трудом, и я не человек. Я врач, и я темный эльф.
– К слову, как там твоя диссертация? Вроде ты взял академический отпуск для того, чтобы поработать над ней. А в Треверберге ты только и делаешь, что ходишь по театрам, приемам и ночным клубам.
Валентин, надувшись, откинулся на спинку стула и смахнул со лба отросшую челку.
– Уже почти закончил, – буркнул он. – И давно бы дописал, если бы в этом доме меня кормили тогда, когда я этого захочу! Я что, кошка, которая должна питаться строго по часам?!
– Если уж на то пошло, здоровый голод положительно сказывается на умственной активности. – Рэй отложил вилку и подвинул тарелку к брату. – Ешь на здоровье. Не могу выносить твой голодный взгляд.
Уговаривать Валентина не пришлось. Он тут же вооружился своей вилкой, взял нож и принялся за стейк.
– Я читал в газетах про маньяка, – поделился он, прожевывая мясо. – Черт, ну и история. Треверберг полон психов, да?
– Да. Ловля психов – это моя работа. Спасибо им за то, что они до сих пор не перевелись.
– Ты будешь сажать их в тюрьму, а я буду лечить тех, кто слишком ненормален даже для тюрьмы, – хохотнул брат.
– В «Треверберг Таймс» его называют маньяком? – спросил Рэй, сделав пару глотков вина.
Валентин передернул плечами и потянулся за миской с салатом.
– Ну да, вроде того. Я не вникал в детали, пробежал глазами передовицу, только и всего. Убийство незнакомки в лав-отеле «Фиолетовое солнце», убийство Альберты Пэйдж, угрозы в адрес Китти Свонсон. Пропажа Китти Свонсон, наконец. Будь я на месте журналиста из «Треверберг Таймс», быстро соединил бы все эти факты в головокружительный материал.
– Они это умеют.
– Я думал, ты хотя бы иногда просматриваешь газеты.
– Газеты меня не интересует. Я знаю правду.
Точнее, ничего не знаю, добавил про себя Рэй. И с каждым днем это «ничего», похожее на темную бездонную яму, причиняет участникам истории все больше неприятностей.