– Да, вы все правильно поняли, – сказала она. – Меня зовут Юнона. Я – та самая девушка, которую на протяжении двухсот с лишним страниц мучил граф Э. Об этом он вам, полагаю, тоже рассказал.
– Он говорил, что вы живете в Треверберге, и что мы однажды встречались… но вашего настоящего имени не называл.
– Он его знает, будьте уверены. Он знает все – и даже больше. Но теперь он лишился главных глаз и ушей, своего верного прихвостня Адама Кассела. Понимаете, что это значит?
Китти обхватила чашку ладонями.
– Нет, – призналась она.
– Зачем он вас приглашал? Просил о чем-нибудь?
– Просил… написать продолжение «Рождения Юноны». Историю, которую знаете только он и вы. Для женщины, которая хотела заставить его страдать. Он хочет доказать ей, что она ошибалась.
– И что же, он рассказал вам что-нибудь?
– Дал несколько писем, три тетради с дневниками. Мне нужно их прочитать.
При мысли о том, что может быть написано в этих письмах и дневниках, у Алисии стало пусто под ложечкой. Хочет ли она в это влезать? На самом ли деле ей это нужно? Элиран никогда не дал бы личных записей чужаку. Разве что в том случае, если этот чужак рано или поздно покажет письма и дневники его Юноне, рыжеволосой простушке, графине Э., любовь к которой сыграла с ним злую шутку.
Не этого ли вы хотите, граф? А, может, ваша цель – спрятать письма и дневники от женщины, которая после той роковой ночи стала вашим врагом? Вы боитесь, что они попадут в руки мадам, и она растопчет вас в пыль?
– Вы дали согласие на работу?
Мисс Свонсон зло рассмеялась.
– А разве он у меня спрашивал согласия? Он поставил меня перед фактом. Не очень-то хочется повторить судьбу Альберты Пэйдж.
– Я скажу вам правду, Китти. – Если девушка и удивилась переходу к именам, то виду не подала. – Ваша книга не увидит свет, если вы ее напишете. Элирану она не нужна. Он использует это время для того, чтобы отнять у меня все, что еще не отнял, а потом заново получить и мое тело, и мою душу, и мой разум. Других целей у него не было изначально – не появятся они и в дальнейшем. Он дал вам эти документы с одной-единственной целью: спрятать их от женщины, которая написала «Рождение Юноны», стремясь привлечь внимание к этой истории.
– Какой женщины?
– Вам лучше знать, потому что вы с ней знакомы, и близко. Я думаю, что именно благодаря ей вы сделали отличную карьеру, уложившись в рекордный срок. Также могу предположить, что она будет всячески поддерживать вас, узнав о документах. Потому что у нее тоже есть своя цель. Она хочет уничтожить Элирана. Во второй раз – и окончательно.
Китти сделала глоток кофе и подняла на собеседницу заблестевшие от слез глаза.
– Я ничего не понимаю, мэм. Вся эта история – какой-то жуткий переплет, темный лабиринт, в который я угодила помимо своей воли. Я не знаю, о ком вы говорите, понятия не имею, кто эта таинственная благодетельница, помогавшая мне делать карьеру… но очень хочу написать книгу. Я мечтала об этом с самого детства. Это больше, чем мечта. И даже если эта книга не увидит свет, я все равно ее напишу. Но не так, как хочет он, а так, как хочу я.
– Даже если граф Элиран поселится в квартире напротив?
– Что вы имеете в виду? – вздрогнула мисс Свонсон.
– Я сказала, что Адама Кассела больше нет. И теперь графу нужно заниматься делами, связанными с Юноной, самостоятельно. Во всем, что касается поездок, он весьма ленив, но ради такого перемахнет через три океана – и уж точно доберется до Треверберга. Ведь для этого достаточно просто сесть на поезд.
– То есть, он в Треверберге?
– Уверена на все сто. И вы поможете мне его поймать. А потом…
Девушка наклонила голову, будто прислушиваясь к еще не произнесенным словам.
– Что потом?
– Не будем забегать вперед. Прошу вас, пейте кофе. Он остынет.
Глава девятнадцатая. Лоуренс
10 ноября 1989 года, пятница, позднее утро
Треверберг
Лоуренс откинулся на спинку кресла и потер глаза костяшками пальцев. Он попытался вспомнить, когда в последний раз спал – слово «высыпаться» детектив Уайт предпочитал не произносить даже мысленно, считая его ужасным ругательством – и пришел к выводу, что это было давно. Слишком давно. Самое время отправиться домой и подремать хотя бы пару часов. Принимая таблетки, он мог находиться в состоянии бодрствования пару недель, если не больше, но в периоды интенсивной работы ему требовался ясный рассудок (о чем он порой очень жалел), и природа брала свое.
Как и всем темным эльфам, для восстановления Лоуренсу хватало трех-четырех часов глубокого сна. Пусть бы и на диване в собственном кабинете, пусть бы и в самой неудобной в двух мирах позе, пусть бы и стоя. Спасибо наследию воинов из армии янтарных Жрецов и их натренированной сверхспособности спать где угодно и при каких угодно обстоятельствах. И сейчас детектив Уайт с удовольствием прикорнул бы на старом кожаном диване, который уже целую вечность стоял под окном и перешел к нему по наследству от прежнего владельца кабинета, если бы не одно «но». Физически он устал как последний черт и с трудом держал глаза открытыми. А дар, которому носитель в таком состоянии не мог сопротивляться без риска растратить последние силы, веселился на полную катушку. Вот уже минут десять Лоуренс смотрел в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. Или, если говорить точнее, отделить собственные здравые мысли от той чуши, которую ему подкидывал голос. Получалось плохо. А порой не получалось совсем.