– Рацию в машине Уайта починили, прием?
– Вчера утром выдали ему новехонькую. Надеюсь, он ее еще не раздолбал. Вот только не уверен, что он на связи. Сам знаешь, он включает ее только во время дежурств. А так…
Эфир вновь прервался помехами, и Рэй услышал голос Лоуренса:
– Центральная, это сорок второй. Рация в полном порядке, и я всегда держу ее включенной, а за вранье тебе давно пора начистить пятак. Попивай свой кофеек и прекрати бурчать. Перехожу на третью частоту, чтобы особо любопытные не подслушивали. Приятного дежурства.
Офицер Лок повозился с настройками рации, вспоминая, как переключаются частоты, и нашел нужную.
– Мужик, у нас проблемы, – заговорил Лоуренс. – Чертовски серьезные проблемы.
– Я тебе сейчас устрою проблемы. Какого хера ты не отвечаешь на телефон?
– У меня больше нет телефона. Да и квартиры, собственно, тоже нет. Я явился домой, а там страшный разгром. Кое-кто здорово постарался и превратил мою уютную хату в поле битвы. Не хватает десятка трупов доблестных солдат и рек кровищи.
Рэй задержал дыхание.
– А где Алисия?
– Понятия не имею. Я пытался дозвониться тебе из автомата, но не особо преуспел. Набрал телефонную компанию, и они сообщили, что в вашем районе какие-то неполадки.
– Почему ты не приехал ко мне, мать твою?!
– А я и еду, мужик. Новости слушал? Знаешь, какие «пробки» на центральном шоссе? Тут какая-то авария, две фуры не смогли разъехаться. Задница полная.
Офицер Лок бросил взгляд в зеркало заднего вида, изучая компанию подвыпивших подростков, сидевших на тротуаре, и забарабанил пальцами по рулю.
– Куда она могла деться?
– У меня есть пара идей, но будет лучше, если мы обсудим это в твоей квартире. Я сижу за рулем уже часа четыре, если не больше, поспать так и не успел – или задремал, но успел проснуться, потому что «пробка» мертвая – и очень хочу принять лежачее положение. На кровать не надеюсь, но диван подойдет. К слову, ты рацию хотя бы иногда включаешь? Я пытался до тебя достучаться пару часов назад. А потом дежурный говорит мне, что это я ее не включаю.
Рэй покосился на красный огонек рации.
– Похоже, была разряжена.
– Жаль, что ты не следопыт, мужик. Мы могли бы общаться мысленно.
– Серьезно? Следопыты и такое умеют?
– Ага. Идеальный канал связи. Можно общаться с тем, кто находится на другом конце света.
– Как скоро ты приедешь?
– Через часок, если повезет.
– Я понял, кто наша фиолетовая незнакомка.
– И кто же?
– Биологическая мать Альберты Пэйдж.
Молчание Лоуренса говорило красноречивее любых слов.
– Мужик, ты выпил? – наконец ожила рация.
– А Адам Кассел – ее старший брат.
– Я понял. Ты крепко выпил. Не выходи из дома без особой на то нужды и не садись за руль.
– У них одинаковые глаза, Лоуренс.
– И что? Хочешь сказать, что Адам Кассел укокошил родную матушку, а потом и сестрицу? Может, ты не пил, а последовал моему примеру и принял пару розовых таблеток?
– Он не знал, что фиолетовая незнакомка – его мать. Скорее всего, он, как и Альберта, воспитывался в приемной семье, а туда попал из приюта. А вот самой Альберте он мог представиться братом. Это объяснило бы тот факт, что она добровольно пошла с ним в незнакомый дом.
– То есть, он все же прикончил свою сестру.
– Да. Но между убийством фиолетовой незнакомки и убийством Альберты что-то произошло. Адам Кассел что-то узнал или встретился с кем-то, получив какие-то сведения. И сведения эти изменили все.
– Версия трещит по швам, мужик, – вздохнул Лоуренс. – Ее нужно оббить за бутылочкой пива.
– Поставлю его в холодильник. Глядишь, за часок – накину еще часок с учетом пробки – остынет.
Глава двадцать вторая. Китти
Ночь с пятницы на субботу, 10-11 ноября 1989 года
Треверберг
Тучи, висевшие над городом на протяжении всего вечера, наконец-то пролились дождем. Сперва он увлажнил землю редкими каплями, а несколько минут спустя хлынул такой ливень, что Алисии пришлось съехать на обочину. Вампирша смотрела на влажный асфальт шоссе, положив затянутую в перчатку руку на руль. Проносившиеся мимо машины сбавляли скорость, завидев вереницу тормозных огней у въезда на Первый мост. Если в этом городе и было что-то неизменное, так это «пробки». Особенно здесь, на дороге в старую половину.
По радио передавали джаз, ароматический брелок с крохотной стеклянной колбой, прикрепленный к зеркалу заднего вида, покачивался, как маятник гипнотизера. При взгляде на детектива Кантер в голову приходило сравнение с пружиной, сжатой до предела. Больше всего на свете Китти хотелось открыть дверь, выйти из машины и поймать случайную попутку, забыв произошедшее как страшный сон, но сбежать ей никто не позволит. Да и что она намеревается делать? Вернется домой? Ляжет в ванну, где не так давно нашла мертвую Альберту Пэйдж? Но ведь еще есть Лоуренс. Да, она могла бы пойти к Лоуренсу и рассказать ему обо всем.