– Он узнает, – пообещала Алисия, не отрывая взгляда от дороги. – Но еще не время. Я уже говорила. Всему свой срок.
Китти сжалась на пассажирском кресле, как замерзший мокрый воробей.
– Не нужно было мне пить твою кровь, – сказала она вампирше. – Я странно себя чувствую.
– Это скоро пройдет. На людей с печатью кровь обращенных действует сильнее, чем на обычных смертных. Дело в вашей природе.
– Не хочешь объяснить, зачем тебе это нужно?
– Нет, – коротко ответила Алисия, покрутив ручку настройки радио. – Я хочу, чтобы ты была в естественном эмоциональном состоянии.
– Если хочешь знать, я напугана до чертиков! – не выдержала Китти. – Этого ты хотела?
– Именно этого, – кивнула детектив Кантер, прибавляя громкость. Из колонок полились звуки струнного концерта. – Вот, послушай. Гарольд очень любил эту волну. В новой половине поймать ее невозможно, а на подъезде к старой половине нужно настраивать радио целую вечность. Ему нравилась виолончель. Он мог слушать ее бесконечно.
Девушка шмыгнула носом и поплотнее закуталась в одолженное у вампирши пальто из плотной белой шерсти. Ей совсем не хотелось знать, кто такой Гарольд, но молчать было невыносимо.
– Это ваш коллега? – спросила она у Алисии.
– Друг, – поправила та. – Очень близкий друг. Можно сказать, что он сделал меня той, кем я являюсь сейчас. Я обязана ему жизнью.
– Мы едем в гости к Гарольду? – предположила Китти.
Детектив Кантер бросила на нее неоднозначный взгляд и вырулила на дорогу, пропустив битком набитое такси с логотипом частной фирмы «Быстрый Треверберг».
– Да, Китти. Мы едем в гости к Гарольду.
– Он живет в старой половине? В одном из особняков? Или в домах в районе Темной площади?
– В районе Темной площади, но не в домах.
У мисс Свонсон пересохло во рту, а руки, холодные, несмотря на перчатки, стали ледяными.
– С некоторых пор Гарольд живет на старом кладбище, – произнесла Алисия таким тоном, будто они обсуждали платье одной из светских дам на приеме у доктора Филиппа Хобарта. – Когда я приезжаю к нему, то оставляю дверь машины открытой и включаю радио погромче. Как ты думаешь, он слышит виолончель там, где обитает сейчас?
– Соболезную вашей утрате, мэм, – откашлявшись, сказала Китти. – Мне было шесть лет, когда умер мой отец. Он был охотником, промышлял, в основном, в горах. Поскользнулся на уступе и сорвался в пропасть. Кое-кто поговаривает, что он был пьян, но мама рассказывала, что он не брал в рот ни капли алкоголя. С тех пор я боюсь гор. Если и выбираюсь туда, но с матерью или с подругами, но не в одиночестве. Мне кажется, что отец позовет меня из какой-нибудь пропасти – и я, обрадовавшись, шагну вниз для того, чтобы встретиться с ним.
Подчиняясь жесту дорожного полицейского, Алисия притормозила.
– Прекрасно тебя понимаю, – ответила она. – Когда умер Гарольд, я дала себе обещание, что никогда не шагну в пропасть. И буду всеми силами вытягивать из нее тех, кто гуляет по краю. Жизнь – ценный дар, Китти. Ты когда-нибудь задумывалась об этом? Смертные редко о таком задумываются. Возможно, потому, что они смертны, но в глубине души верят, что будут вечно топтать эту землю. Но поверь мне, жизнь только кажется вечной. Она может оборваться в любой момент. И порой рядом появляется тот, кто хочет столкнуть нас в пропасть. Не нужно бояться этого. Напротив, нужно открыть глаза пошире и идти навстречу этому страху. В противном случае ты не сможешь его уничтожить.
Китти понимала, что говорит она не про страх, но вопросов задавать не стала.
– Одна моя знакомая… моя наставница, думаю, что можно называть ее так, говорила нечто похожее.
– Правда? Кто же?
– Главный редактор школьной газеты. Ее звали Женевьева Луазье. Именно она посоветовала мне заниматься журналистикой и писать о книгах. Она была писательницей, очень талантливой.
Алисия помолчала, размышляя над словами собеседницы.
– Вампирша? – уточнила она.
– Да. Очень красивая. Рыжеволосая, зеленоглазая. Она чем-то напомнила мне…
Пальцы детектива Кантер намертво вцепились в обтянутый кожей руль. Сотрудник дорожной полиции наклонился к приоткрытому окну машины и взял под козырек.
– Добрый вечер, дамы, – сказал он. – Куда направляетесь?
– В старую половину, офицер, – ответила Алисия. – Я везу свою подругу домой, в район Темной площади. Она немного выпила, и за руль пришлось сесть мне.