Детектив Кантер обхватила рукоять пистолета обеими руками.
– Ты так часто говорил о том, что мне не хватает широты мысли, Элиран, что забывал посматривать на себя. Ты думал только о своем страдании и видел только его. Бедный мальчик, которому не повезло с матушкой – но еще больше не повезло с тетушкой. Бедный мальчик так боялся свободы от своей боли, что сделал из нее культ и возвел в ранг искусства. Можно ли придумать что-то более жалкое, чем коллекционирование трупов бывших пленниц? Лучше окружить себя мертвыми, чем открыть глаза и попытаться вынырнуть на поверхность.
Граф по-прежнему улыбался, но уже не так уверенно, как мгновение назад.
– Так вот почему мы встретились именно здесь, на могиле твоего возлюбленного? Ты решила преподать мне урок свободы от прошлого? Забавно. Ты изменилась. Но так даже интереснее. Наблюдать за твоей игрой в полицейского было любопытно. А история с Гарольдом Коулом доставила мне массу удовольствия. Когда ты принесла цветы? Судя по их свежести, около недели назад. Ты часто приходишь сюда, не так ли? Говоришь с ним, делишься мечтами, планами на будущее? Какова же на вкус свобода, моя Юнона? Немного горчит, должно быть?
– Совсем чуть-чуть, – согласилась Алисия.
Она опустила пистолет и нажала на спусковой крючок. Звук выстрела, прокатившийся по кладбищу, слился с воплем Китти Свонсон. Девушка неловко взмахнула руками и, поскользнувшись, упала на мокрую траву.
– Вы ненормальная! – крикнула она, поднимая голову и пытаясь разглядеть лицо детектив Кантер. – Вы прострелили мне ногу!
– Не драматизируй, это всего лишь царапина. Сапоги придется выбросить, но ты купишь себе еще несколько пар. Проспишься и устроишь терапевтический шопинг.
Элиран закинул голову и расхохотался. Звонко, как мальчишка.
– Моя Юнона научилась получать удовольствие от чужих страданий, – проговорил он. – Зачем ты устроила этот спектакль? Думаешь, что запах человеческой крови возбудит мой аппетит, и мы угостимся твоей ручной смертной вдвоем?
– Аппетит он обязательно возбудит, но не твой.
– Мы ждем гостей? Это становится интересным. Еще один старый знакомый? Или я наконец-то увижу новые лица?
– Будьте терпеливы, граф. Скоро вы все узнаете.
Глава двадцать шестая. Рэй
Ночь с пятницы на субботу, 10-11 ноября 1989 года
Треверберг
Сделав последнюю затяжку, Рэй выбросил сигарету в приоткрытое окно машины. Сидевший на месте пассажира Лоуренс покрутил настройку радио и нашел волну, передававшую классическую музыку.
– Второй концерт Рахманинова, – сказал он с блаженной улыбкой. – Неплохой саундтрек для посещения кладбища.
– Что решил? Пойдешь со мной или будешь прятаться здесь?
– Посижу в сухости и тепле, мужик. Мое присутствие будет лишним. В который раз я это повторяю? Кажется, в двадцатый?
– Тогда расскажи, что, во имя всех богов, мне делать. Куда идти и куда смотреть. Бродить между могилами и искать неизвестно чего?
Детектив Уайт пригладил свитер на груди с таким видом, будто на нем был дорогой шелковый галстук.
– Слушай тишину, как сказали бы мои предки. В тишине есть ответы на все вопросы. – Он выключил радио. – Тишина. Разве существует в двух мирах более сладкая музыка? Наслаждайся.
Наслаждаться Рэю не хотелось. Он с удовольствием врезал бы другу по уху, описав свое отношение к происходящему, но времени на выяснение отношений не было. С хреновым торчком он разберется потом, после того как все закончится. Через пару-тройку недель пост заместителя начальника отдела криминалистической экспертизы перейдет к нему, и тогда Лоуренс попляшет. Больше никакой дури и никаких опозданий на совещания. Детектив Джаред Мэй давным-давно махнул на него рукой, сосредоточившись на более важных вещах и на более перспективных сотрудниках, но офицер Рэймонд Лок исправит эту ошибку в кратчайшие сроки.
– Что это? – заговорил Лоуренс, вскинув голову. – Ты слышал?
– Гром?
– Выстрел. «Глок», семнадцатая модель. Теперь ты понимаешь, о чем я говорю, мужик? Нужно учиться слушать.