– Твоя обожаемая сестра, – сказала Алисия. – Милая близняшка-лисичка. Вы играли в невинные игры, а потом подросли – и пришел черед взрослых игр. Кажется, ее убил темный эльф? Сильнее всего нас ранят те, кого мы любим.
Женевьева схватила стоявшего в паре шагов от нее Рэя за шею и прижала ладонь к его подбородку.
– Еще слово – и я сверну голову твоему приятелю. Ты знаешь, я могу. – Она перевела дыхание. – Он тебе нравится, верно? Ты ему точно нравишься. Убери пистолет – и я его не трону.
– Близняшки-лисички, – повторила детектив Кантер и тихо рассмеялась. В этом смехе Рэй явственно различил первые признаки безумия. Она посмотрела ему в глаза, и в голове вихрем завертелись чужие воспоминания. Роскошные комнаты замка. Цветущий сад. Пышно накрытый стол. Темный лес, заповедные полянки, поднимающееся солнце. Он чувствовал страх, который овладевает молодыми вампирами на рассвете, голод, который может утолить только теплая человеческая кровь… а потом этот поток оборвался так резко, будто чья-то рука вырвала из розетки телевизионный провод.
– Вы очень жестоки, мисс Кантер, – уведомила ее Женевьева. – Мне будет жаль милого эльфеночка, но свои обещания я держу.
– Мой создатель дал мне другое имя, – твердо сказала Алисия. – Меня зовут Юнона.
Следующие несколько секунд промелькнули перед глазами – перед внутренним взором?.. – Рэя на удесятеренной скорости. Он увидел, как Элиран делает пару шагов назад, поднимает руку и отрывает рот для того, чтобы что-то сказать. Увидел, как оборачивается Алисия – оружие по-прежнему в руках, до сих пор на боевом взводе. А потом он увидел – или правильнее было бы сказать, почувствовал – присутствие еще одного участника маленького спектакля на ночном кладбище. Щелчок взводимого курка, звук выстрела, который должен был прозвучать в разы громче, чей-то приглушенный вопль. Крик отозвался болью в затылке, колени подогнулись, и Рэй во второй раз за этот вечер полетел на землю. Вот только упасть не успел. Голоса в его голове слились в неясный гул, оставшийся на поверхности темного омута. Он опускался все глубже, забывая про боль, про Алисию Кантер и про остальных. Никаких мыслей, никаких звуков. Только тишина. Такая, должно быть, царит в саду Жреца, маленьком раю, который был у него предков. Так выглядит мир после смерти? Неважно. Он подумает об этом после того, как отдохнет. Немного. Закроет глаза на пару-тройку минут.
Глава двадцать седьмая. Юнона
Шестидесятые годы двадцатого века
Европа
Мир вокруг замер. Глупая фразочка, больше подошедшая героине одного из романов мадам… если бы у нее были глупые романы и пафосные героини. Мир замер, и она ощущала это кожей. Чувствовала, как что-то внутри сжимается в предвкушении встречи с неизвестностью. Босые ноги ступали по холодному мрамору ведшей в сад лестницы. Воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев, походил на тонкий ковер, сотканный из волшебных нитей. Обычно в саду пели сверчки, на ветвях свистели невидимые ночные птицы, но сегодня на замок графа опустилось плотное покрывало тишины. Ужасало ли ее это? Радовало? Воодушевляло? Но это не имеет значения. Она свободна! И вольна идти туда, куда сочтет нужным. Мадам обещала помочь ей – и выполнила свое обещание. Теперь она возьмет свою подопечную за руку и покажет ей настоящую жизнь. Покажет оба мира. Научит всему, что она должна знать. Познакомит с высокопоставленными вампирами, с темными и светлыми эльфами, с феями и жрецами сладострастия, о которых она читала в библиотечных книгах. Они будут охотиться вместе по ночам, будут пить чай в гостиной с плотно закрытыми шторами, когда землю согреют первые солнечные лучи. А еще мадам научит ее писать. Или хотя бы сочинять истории… у нее должно получиться.
Преодолев последнюю ступеньку, она остановилась в нерешительности. Мадам сидела на своей любимой мраморной скамейке возле розовых кустов и смотрела в направлении ворот. В свете полной луны ее лицо казалось бледным и особенно величественным. Снежная королева, подумала бывшая пленница графа. Властительница неприступного замка на высокой горе, в ворота которого не войдет ни одна армия. Почему эта женщина захотела помочь ей, деревенской простушке? Не кроется ли здесь обман? Нет. Конечно, нет. Мадам говорила правду. Она помогла избавиться от чудовища, которое превратило ее жизнь в кошмар. Хозяин замка выпил отравленного вина из рук своей подруги и уснул вечным сном. Она так долго страдала. Так хотела выбраться из этой темницы. Так долго боролась. Она заслужила свободу. Она победила. Так почему же у победы привкус тлена?