Молодой человек в амбаре был ее последней надеждой. Она встретила его в поле возле маленькой деревеньки: он дремал в тени раскидистого дерева, чуть поодаль паслось стадо овец. Он не удивился и не испугался, когда она вышла из леса. Безропотно пошел с ней. «Зачаровывать» – так называют вампиры способность влиять на мысли смертных. Не воспротивился, когда она связала его, оставив на соломе. Молодой человек был сытным и вкусным. Она кормилась им три дня подряд… и начисто забыла о том, что людям требуется еда. Или как минимум вода. Стоит ли поискать овец из его стада? Они не будут такими вкусными, но голод ненадолго утолят… а голод был сильным. Очень сильным. У нее путались мысли, перед глазами все расплывалось. По щекам потекли слезы, и она, как ребенок, принялась размазывать их кулаками. Она отдала бы все за пару глотков крови. Нет. За один-единственный, но очень, очень большой глоток. Она бы согласилась на что угодно, перегрызла бы горло грязной амбарной крысе с мерзким лысым хвостом и бурым мехом. Она бы с радостью вернулась в подземелья замка графа и просидела бы там целую вечность – только бы ей дали поесть.
Нет. Нельзя отчаиваться. Она найдет укромное место и немного поспит. После сна голод перестает быть таким сильным. Нужно спрятаться в соломе… от нее плохо пахнет, давно не меняли, наверное, там завелись мыши, а то и что-нибудь похуже, но все лучше, чем сидеть и мечтать о крови.
Дверь едва слышно скрипнула, и она, вскочив, бросилась в противоположную часть амбара. Туда, где темно. Подальше от смертельных солнечных лучей.
– Эй, – послышался мужской голос. – Кто здесь? Не бойся, я не обижу тебя!
Она вцепилась зубами в свою руку и крепко зажмурилась, пытаясь справиться с рвущимися наружу рыданиями. Незнакомец сделал несколько шагов в ее направлении и остановился посреди амбара.
– Ты должна поесть, – сказал он. – Молодые вампиры иногда пытаются пить кровь мертвецов. Не делай этого. С жизнью ты не расстанешься, конечно, но живот будет болеть до следующей смены темных вех.
У молодого человека были длинные, ниже плеч, светлые волосы и ясные серые глаза. Она пристально изучала его, спрятавшись в большом ящике для овса.
– Я видел тебя третьего дня. В лесу. Думаю, ты искала мелких животных. Ими тоже лучше не питаться. У нас случаются галлюцинации от их крови, особенно если пить на голодный желудок.
Он остановился в паре метров от нее. Скорее всего, заметил, но виду не подал.
– Не буду настаивать. – Незнакомец наклонился и положил на пол большой сверток. – Я принес одежду. Могу выстирать и заштопать твою ночную рубашку, если хочешь. Она красивая. – Он помолчал. – И ты тоже красивая. Очень.
Она поднялась в полный рост, стянула с головы рубашку и бросила ее к ногам молодого человека. Он улыбнулся и приветственно кивнул ей – так, будто он были знакомы и встретились после долгой разлуки.
– Привет. Меня зовут Гарольд, а тебя?
Пауза затягивалась. Она нерешительно покусывала губы. Гарольд смотрел на нее, терпеливо дожидаясь ответа.
– Алисия.
– Это твое темное имя? – уточнил он.
– Это мое единственное имя.
Позже она не раз задумается о том, почему решила назваться именем любимой сестры мадам, но ответа так и не найдет. Возможно, потому, что она в этом ответе не нуждалась.
– Как ты здесь оказалась, Алисия? Откуда пришла?
– Издалека.
Гарольд одарил ее очередной улыбкой и протянул сверток с одеждой.
– Надеюсь, после сытной трапезы ты будешь поразговорчивее. Пожалуйста, одевайся. А я поохочусь и приведу тебе человека. Никуда не уходи.
Глава двадцать восьмая. Китти
14 ноября 1989 года, вторник, обеденный час
Треверберг
– Дорогая, ты уверена, что все хорошо? У тебя усталый голос.
– Все отлично, мама. Немного заработалась, вот и все. Мне срочно нужен отпуск. Ты не будешь против, если я приеду на выходные?
– Что за вопросы, Катарина! Ты можешь приехать когда угодно, пусть бы и сегодня!
Китти оглянулась на маленькую очередь людей в больничных пижамах и халатах. Кое-кто стоял, прислонившись к стене, остальные расположились в металлических креслах, выкрашенных серебристой краской. Голос в громкоговорителе под потолком позвал доктора Стивенсона в реанимационную палату номер три.
– Ты что, в больнице? – встревожилась мама.
– Нет, конечно. Телефон-автомат находится возле госпиталя имени Люси Тревер, здесь всегда шумно. Больница в большом городе, сама понимаешь.
– Если я узнаю, что ты меня обманываешь, Катарина, пеняй на себя.
– Все хорошо, мама, – терпеливо повторила Китти, надеясь, что это звучит достаточно убедительно. – Возьму билеты на вечер четверга. Позвоню до того, как сесть на поезд.