Лоуренс снова оглянулся на серебристо-голубой вагон с надписью «Треверберг Экспресс: быстрее всего – с нами».
– И еще кое-что, мужик.
– Слушаю.
– Держись подальше от Алисии Кантер. Эта женщина не принесет тебе ничего хорошего. Сейчас ты это не осознаешь. Осознаешь в тот момент, когда будет слишком поздно.
– Помнится, ты уже это говорил. Не могу понять, почему ты так к ней относишься.
– Я не смогу этого объяснить. Инстинкт, чутье, интуиция, дар и еще сто двадцать пять тысяч вариантов. Я смотрю на эту женщину и вижу за ее красивым личиком мир, в котором царит бесконечная ночь. По сравнению с ним моя тьма – погожий летний денек в Тоскане.
– Когда у тебя внутри тьма, ты видишь ее во всем, что находится вокруг.
Прикрыв глаза, Лоуренс вздохнул и прислонился лбом к холодному стеклу телефонной будки. Он не услышит. Это бессмысленно. Иногда нужно самому оказаться во тьме для того, чтобы начать ценить свет.
– Ты прав, Рэй. Как говорили в древности, пусть первые боги хранят тебя, куда бы ты ни повернул.
***
Элиран сидел за столиком в купе, пил вино и смотрел, как за окнами набирающего скорость поезда проносится утренний Треверберг. Он сменил костюм на джинсы и свитер из ангорской шерсти, но по-прежнему выглядел слишком аристократично для современного мира. Ситуацию не улучшили даже очки с затемненными стеклами, за которыми прятались его глаза. Вампир курил тонкую сигару, стряхивая пепел в маленькую пепельницу, и на вошедшего попутчика отреагировал не сразу.
– Скоро будем в Праге, – сказал Лоуренс, расположившись на удобном мягком сидении по другую сторону столика. – Снимем два номера в отеле, проведем там ночь или пару ночей. А потом… не знаю. Может, двинем в Амстердам? Бывали когда-нибудь в Амстердаме?
Ответом его не удостоили, и бывший детектив Уайт кивнул на маленькую бутылку вина.
– Ваше? – поинтересовался он.
– Да, – ответил Элиран. – Других вин я не пью. Хотите попробовать?
– С удовольствием.
Вампир наполнил второй стакан, оставленный проводницей на небольшом медном подносе, и протянул его собеседнику. На вкус Лоуренса вино было слишком крепким, но богатый букет сглаживал этот недостаток.
– Очень вкусно. Вы его продаете?
– Это – нет. Некоторые вина я готовлю только для своего стола и для гостей. – Элиран положил сигару в пепельницу, снял очки и посмотрел бывшему детективу Уайту в лицо. – Как звучит ваше имя?
По-английски он говорил с легким акцентом, порой использовал странные обороты и делал паузы, вспоминая нужные слова.
– Лоуренс. Кажется, я уже представлялся.
– Настоящее имя. Темное.
– Деон.
На тонких губах вампира промелькнула улыбка, в которой Лоуренс заметил сочувствие.
– Это имя бога-следопыта, не так ли? Говорят, что оно пророчит дурную судьбу.
– Могу с чистой совестью признаться, что в моем случае суеверие себя оправдало, ваша светлость.
– Вы спасли мне жизнь. Почему?
Бывший детектив Уайт похлопал себя по карманам кожаной куртки и обнаружил пустую сигаретную пачку. Вампир подвинул к нему коробку с сигарами.
– Чистый табак, без ароматизаторов и примесей. Для истинных ценителей.
– Спасибо. – Лоуренс взял сигару и чиркнул спичкой. Пришлось попыхтеть для того, чтобы добиться первой затяжки. – Я спас вас из чистого эгоизма. И вы здесь ни при чем. Дело не в вас. Дело во мне.
Элиран, как истинный аристократ, выразил свое недоумение молча – легко изогнув бровь.
– С того момента, как я сделал первый вдох, во мне поселился враг. Моя жизнь – бесконечная война с этим врагом, бои в которой я чаще всего проигрываю. Узнав вашу историю, я представил, каково это – когда этот враг выходит из моего тела. Обретает плоть и кровь. Начинает дышать. Учится ходить и говорить. Что я почувствую, если всажу в него пулю из храмового серебра – и он умрет, а я стану свободным? Какова эта свобода на вкус? Как будет выглядеть солнце, станет ли воздух слаще? Какими станут мои мысли?
Сделав очередной глоток вина, Элиран посмотрел в окно. Поезд выехал за город, и теперь за окном открывался великолепный вид на пока что не тронутые рукой человека поля. Дым, похожий на бестелесную змею, выскальзывал в приоткрытое стекло.
– Что лучше – спать и грезить о том, что вы безумны, или однажды проснуться и осознать, что ваше безумие – это не греза, а истина, Деон?
Когда к нему в последний раз обращались по темному имени? Целую вечность назад. Кажется, то была Лиэна. Или кто-то из парней, с которыми он работал в Германии? Но не все ли равно. Его зовут Деон. Он получил имя, которое пророчит дурную судьбу – и не может пенять на богов за то, что он не оправдали ожиданий.