По моим ощущениям прошло около 2-3-х дней, до того как я очнулась. Придя в себя окончательно, я не понимала где я, но тут услышав рядом шорох, обернулась и увидела Соню.
«О, Господи, как хорошо, она была жива».
Она испугано, но с неким облегчением взглянула на меня и немного подождав, бросилась обнимать. Соня сжимала меня так сильно, что я ненадолго почувствовала себя в безопасности.
После такого «приветствия» я спросила, что же произошло с нами, Соня начала рассказывать: «В палаточном лагере, когда нас нашли и бросили на землю, ты резко вскрикнула, и я увидела, как осколок торчит прямо из твоей ладони. Сильно испугавшись за тебя, я стала двигаться к тебе, но мне не дали этого сделать, только тот парень, что нас нашел, резко выдернул осколок, и я увидела много крови и твое бледное лицо. После этого ты потеряла сознание, а я ужасно перепугалась, думала, что потеряла тебя, но как я рада, что это не так. Затем собрали выживших детей, тебя взяли на руки и всех повели обратно в школу, мы шли в полной тишине, а я, наблюдая за тобой, видела, как пару раз ты открывала глаза, это давало надежду, что ты оклемаешься».
Я с интересом слушала ее рассказ, затем встала и прошла по нашей комнате, две кровати и одна тумбочка, комната была явно меньше и я, поняв, что она не наша, уставилась на Соню, она поняла, что я задаюсь вопросом и сказала: «Да, теперь мы живем в другом месте, в подвале нашей школы. Оказалось здесь, как и прежде жили дети, но не просто так, они рассказали нам, что много лет здесь тестируют новые лекарства на детях. А в подвал переселяют лишь тех, кто, что-либо узнал об их деятельности, чтобы они не смогли предупредить остальных детей и хочу показать тебе», она закатала рукав своей рубашки и показала мне цифры, это было неким «клеймом», оно означало порядковый номер для последующего проведения тестирования на нас, а затем Соня продолжила: «На тебе такой тоже есть, нам ставили их по прибытии назад в школу». И, правда, на мне тоже был такой «№475», неужели так много детей пострадало в стенах этой школы?
Глава 6. Шанс на спасение
– Сколько же людей
остаются безнаказанны..
Сидя в подвале мне ничего более не оставалось, как изучать его окрестности и раздумывать над новым планом побега. В подвале находилось множество комнат, более походивших на клетки, один туалет и раковина, слабое освещение и грязные кирпичные стены, краска на которых облупилась и периодически ссыпалась с характерным звуком. Комнаты открывались и так же закрывались в определенное время. Все свое свободное время мы проводили за книгами, ничего другого из развлечений не имелось.
Смотря на детей, что находились здесь, я еще раз убеждалась, что нужно как можно скорее придумывать план для побега, иначе будет худо. Пару раз за неделю к нам спускались и забирали определенного человека, они уже не сопротивлялись, не видели в этом смысла. Кто-то, уходя, плакал и бился в истерике, а кто-то же с полным безразличием пялился в стены и спокойно шел к своей смерти.
Прошло немало времени, дети все так же уходили и никто более не возвращался, за это время у меня созрел примерный план, как можно покинуть здание школы, не привлекая к себе внимание как заключенных со мной детей, так и персонала школы. Оставалось только дождаться времени, когда к нам придут закрывать комнаты, а дальше было дело за ловкостью рук.
Все было как обычно, пришедший человек спокойно закрывал двери. Я знала, что права на ошибку нет, либо получится, либо все кончено. Необходимо было дождаться, когда он подойдет к нашей комнате и вырубить его кирпичом, который мы предварительно благополучно извлекли из стены. От Сони требовалось так же немало усилий, необходимо наброситься на него и, сбив с ног, придавить, к полу, как только возможно, а я уж следом нанесу удар кирпичом. Так мы и поступили, было трудно держать его на полу, но мы справились и сев рядом с человеком на пол, посмотрели с Соней друг на друга, я увидела в ее глазах некую искорку надежды на спасение. Забрав ключи, мы заволокли обмякшее тело в нашу комнату и провернули ключ в замке. Остальные ребята с непониманием смотрели на нас, но выпускать их было нельзя, у нас вдвоем больше вероятности пройти незамеченными.
Передвигаясь с особой осторожностью, мы стали выбираться из подвала, периодически оглядываясь по сторонам и дергаясь от каждого шороха. Перед нашими глазами показался первый этаж, первая вылезла я, и, убедившись, что путь свободен, позвала Соню. Кровь била в виски, в глазах темнело от страха. Было ощущение, что перед тем, как мы поднялись на второй этаж, прошла вечность, но вот мы уже там. Вдруг со стороны актового зала послышались шорохи и мы, прильнув к стене и задержав дыхание стали медленно, вдоль нее двигаться по направлению к лестнице, что вела на третий этаж. Услышав, что шорохи переросли в отчетливые шаги, мы начали быстрее, чуть ли не бегом двигаться к лестнице. Чудом, быстро забрались по ней и не попались на глаза проходившему по этажу костюмеру. Теперь мы двигались быстро, но осторожно, туалет был почти перед нами и, почувствовав, что мы практически на свободе, я облегченно вздохнула.