– Если это так, то будущее каждой своей частицей должно быть столь же реальным, как и наше настоящее. И должен быть выход, однако очень неблизкий, из того, что теперь происходит.
Уэнтик прервал его:
– Нечто подобное говорил и Масгроув.
– Да. Но разница состоит в том, что Масгроув ничего не знает о ментальных изменениях, которые возникают, когда проникаешь в этот район. Это моя догадка и я никому не говорил о ней, кроме вас. На эту мысль меня натолкнул Брэндер, который дважды упоминал умопомешательство. Это озадачивало меня, пока я не прочитал о вашей работе.
– До этого момента я не мог дать лучшего объяснения, чем любой из других очевидцев. Но ваша работа оказалась недостающим звеном. Я внезапно сообразил, что если несколько человек одновременно превращаются в шизофреников, то вероятнее всего надо искать какое-то внешнее по отношению к ним объяснение.
– Какое-то химическое вещество или наркотик? – подсказал Уэнтик.
– Да. Совершенно точно. Как раз то, над чем вы работали в Антарктике.
Уэнтик подошел к столу и крепко вцепился в его кромку. Он наклонился и приблизил лицо к лицу Эстаурда.
– Прекрасно, – сурово произнес он. – Вы и я здесь, и еще дюжина людей. Ни один из нас не может вернуться. Вы знали, что это произойдет?
Эстаурд сокрушенно покачал головой.
– Нет Элиас.
Он поднялся и направился к двери. Потом вернулся и посмотрел не Уэнтика. Что-то в выражении его лица напомнило Уэнтику заключительные стадии дознания на лугу. Ощущение поражения на глазах меняло его осанку, словно сдирая толстые слои плоти.
– Пожалуйста, не могли бы вы открыть дверь? – сказал он.
Уэнтик вынул из кармана ключ и исполнил просьбу.
Эстаурд шагнул в коридор.
– Подождите здесь, – сказал он, – я принесу вам карты.
Эстаурд исчез в коротком коридоре и Уэнтик вернулся к столу. Он сел, снова ощущая всю тяжесть безысходности ситуации, в которой оказался. В действительности нынче вечером для него стало очевидным только одно: Эстаурд и другие периодически лишаются здравомыслия. Он задумался о первом дне своего появления в этом районе, когда Масгроув неистовствовал возле мельницы… Теперь этому было хотя бы частичное объяснение. Можно объяснить и общий характер поведения других людей, прибегнув к терминологии описания иррациональной непоследовательности действий.
Теперь он лучше понимал и Эстаурда. Перед ним был классический пример потенциально преступного образа мышления, начинающий параноик, способный на любое иррациональное деяние.
Но почему он сам невосприимчив к этому воздействию района?
В голову приходила лишь мысль о нескольких мизерных дозах принятого на станции наркотика. Только этим он мог объяснить сопротивляемость своего организма. Но Эстаурд именно это и предполагает: каким-то образом атмосфера этого места из будущего насыщена наркотиком, который создал Уэнтик.
Что же произошло? Его работа финансировалась непосредственно правительством в мирных целях и, насколько ему известно, не предполагалось применение ее результатов в военных целях. Но была ли возможность какого-то хитроумного варианта использования его наркотика в качестве оружия?
Уэнтик тряхнул головой и встал из-за стола. Он снова подошел к окну.
Кто-то включил несколько прожекторов и потоки света заливали пространство перед тюрьмой. В этом сиянии прекрасно был виден темно-зеленый вертолет. В его кабине мелькала человеческая фигура.
Человек направился к люку и спрыгнул на землю. Это был Эстаурд, он нес что-то похожее на канистру.
Что этот псих затеял, недоумевал Уэнтик.
Он отошел к столу и остался стоять, облокотившись о его край. Через минуту в кабинете появился Эстаурд с канистрой и карабином в руках.
– Порядок, доктор Уэнтик. Возьмите канистру, – сказал он.
– Что вы делаете, Эстаурд? Не старайтесь выглядеть еще более смешным.
– Это мое дело. Берите канистру!
Уэнтик шагнул ему навстречу и Эстаурд немного отступил. Резко вырвать у него карабин возможности не было. Уэнтик наклонился и поднял канистру. Она оказалась тяжелой, почти до горлышка наполненной авиационным бензином.
– Теперь марш на лестницу.
Эстаурд повел концом дула карабина в сторону коридора и Уэнтик вышел за дверь.
Двое мужчин медленно прошли по тюрьме тем же путем, что привел их в кабинет часом раньше, когда Уэнтик выбрался из лачуги. По указанию Эстаурда Уэнтик шел к заднему входу в тюрьму. Им никто не встретился.
Возле легкой деревянной двери он остановился. Эстаурд ткнул его карабином в спину.
– Выходите, доктор Уэнтик!
Эстаурд последовал за ним и они вышли на луг. Была кромешная тьма. Небо затянуто ровным слоем плотной облачности.
Уэнтик вспомнил о фонарике в кармане и мучился сомнениями, сможет ли он выхватить его в темноте и свалить с ног Эстаурда. Не успел он собраться с мыслями, как оказался в луче окружившего его света. Его конвоир тоже позаботился о фонарике.
Эстаурд указал направление лучом света.
– Туда!
Двое мужчин вышли на простор погруженной во тьму долины.
Глава десятая
Они остановились возле лачуги, лицом к одному из входов в лабиринт. Эстаурд осветил фонариком дверь.
– Внутрь, доктор Уэнтик. Там теплее.
Он многозначительно постучал стволом карабина по канистре и в мозгу Уэнтика поднялась волна тревоги. Неужели этот человек действительно намерен его убить?
Карабин резко толкнул его в спину и Уэнтик неохотно двинулся вперед. Он протиснулся в дверь и добрался до конца прохода. Вторая дверь была закрыта. Эстаурд вошел следом за ним.
– Идите дальше, – сказал он; голос звучал приглушенно из-за ограниченности пространства.
Уэнтик толкнул дверь и она распахнулась направо, открыв ответвлявшийся влево тоннель. Карабин снова подтолкнул его.
– Двигайте.
Уэнтик шагал по проходу, чувствуя, что Эстаурд чуть ли не наступает ему на пятки. Следующая дверь оказалась закрытой и он остановился перед ней.
Эстаурд сказал:
– Продолжайте идти, доктор Уэнтик. Попробуем добраться до самого центра, не станете возражать?
Он толкнул дверь прикладом и Уэнтик услыхал, как позади них с глухим стуком захлопнулась первая дверь. Знает ли Эстаурд принцип работы дверей лабиринта? Известно ли ему, что они оба заперты в нем?
По указанию Эстаурда он заспешил. Они прошли несколько десятков тоннелей, бессистемно поворачивая и влево, и вправо, как то диктовалось открывавшимися проходами. Наконец Эстаурд остановил его.
– Поставьте канистру, доктор Уэнтик.
Он с благодарностью опустил металлическую емкость на пол. За последние несколько минут рука онемела от ее тяжести.
Хотя фонарик был направлен на него, Уэнтик смутно различал возле себя фигуру Эстаурда. Он подумал: ты снова посадил себя в западню, Эстаурд.
Так же как день назад он понял, что район Планальто не менее тюрьма для Эстаурда, чем для него самого, теперь он освободился и от этой психологической удавки, видя, что выбраться из лабиринта им одинаково трудно. Кроме того, ориентация Эстаурда на материальные объекты – карабин, фонарик и канистру, из которых одновременно держать в руках он может только два предмета, – поставила его в ситуацию, которая не позволяет ему двинуться с места без помощи Уэнтика.
Уэнтик смотрел на этого человека с каким-то нездоровым изумлением. Как он справится с этим выбором?
С поразительной непосредственностью ребенка Эстаурд сказал:
– Подержите фонарь, доктор Уэнтик.
Дуло карабина по-прежнему смотрело на него. Уэнтик взял фонарик и направил его луч прямо в глаза Эстаурда.