Запугивай человека, мори его голодом, морозь или жги его – если ему известно кто он и что с ним происходит, он останется верен силе рационального мышления. Но лиши его этой силы и он перестанет быть человеком.
Как привык в тюрьме, Уэнтик проснулся на следующее утро рано и лежал в постели, сражаясь за рациональное объяснение ситуации, в которой оказался.
Он знал что с ним произошло, но не имел представления по какой причине. Он знал, что торчавшая из стола рука действовала механически, но не догадывался каким образом. Он мог согласиться с наличием компьютера в неиспользуемом здании, но был не в силах ответить на вопрос о его функции. Он мог понять, что существует некий генератор поля, который каким-то образом способен сместить пласты времени, но не находил объяснения зачем.
Понимал он и возможность ошибки в установлении личности, но не видел пути ее исправления.
Уэнтик сражался за рационализм, но рациональное мышление начинало отказываться служить ему.
Он проснулся за час до того, как в палату наведалась сиделка. Уэнтик повернул голову к двери и увидел, что вместо миловидной молодой женщины, смена которой, по-видимому, закончилась, появилась круглолицая, полная, среднего возраста.
– Доброе утро, мистер Масгроув, – приветливо улыбаясь, поздоровалась сиделка. – Что бы вы хотели на завтрак?
Завтрак. Он позабыл о существовании подобных понятий. Пища была просто пищей, зачем ей какие-то названия.
– Э-э… только кофе, пожалуйста. – неуверенно ответил он.
– И ничего больше?
– Нет. То есть, нет ли у вас фруктов?
Она снова улыбнулась.
– Конечно есть. Я посмотрю что выбрать.
Она нажала несколько кнопок на панели и в стене повернулись створки на манер венецианской жалюзи. Солнечный свет ворвался в палату и Уэнтик зажмурил глаза. За окном в порывах ветра покачивалась ветка дерева, усеянная розовыми цветами.
Сиделка вышла из палаты. Как только она ушла из импровизированной приемной, Уэнтик выскочил из постели, быстро умылся и натянул на себя одежду.
Он вышел в приемную, нашел ключ от своей двери и сунул его в карман. На столе была рассыпавшаяся стопка документов, стояли часы, лежали ручка, карандаш и какое-то учебное пособие. Он взял его в руки. На обложке было написано «Нетчик. Психотерапия. Пересмотренное издание».
Сквозь остекленную перегородку был виден весь коридор. В нем никого не было. Он подошел к входной двери и повернул ручку.
Заперта.
Он подергал ее, но дверь не поддавалась. Глубоко возмущенный, он вернулся в палату и сел на постель.
В ожидании завтрака Уэнтик решил ознакомиться с названиями книг на полке. Это не заняло много времени. За небольшим исключением, книги были для легкого чтения. Он снял две из них с полки. Первая оказалась романом, в котором, судя по рекламным сентенциям на обложке, повествовалось о карьере молодой женщины – стюардессы трансконтинентальной авиалинии. Вторая – «беспристрастным документом безнравственности» трущоб Рои. Уэнтик приподнял брови – ничего себе чтиво на больничной прикроватной книжной полке. Он взял третью книгу, она оказалась сборником рассказов о приключениях на «границах новой Амазонит».
В конце полки стояла тоненькая книжонка, озаглавленная: «Бразилия. Краткая социологическая история».
Уэнтик раскрыл книгу. На форзаце было напечатано: «Луис де Секвейра, Сан-Паулу, 2178 год».
Как раз в этот момент вошла сиделка с большим подносом. Она поставила его на стол и сняла металлическую крышку. Под ней его внимания дожидались жареные почки с вареным рисом. Рядом стояли высокий кофейник и ваза с апельсинами, мандаринами и бананами. Сиделка сняла вазу с подноса и поставила рядом. Глаза Уэнтика округлились. Под вазой пряталась небольшая тарелка со свежей земляникой.
– Откуда это изобилие? – спросил он недоверчиво.
– Все местного производства. Хотите манго?
Уэнтик помолчал, соображая.
– Да. Я никогда его не пробовал.
Сиделка заметила у него в руках книгу.
– Прекрасно, я рада, что вы начали читать, – сказала она и лукаво добавила, – вам придется осилить все эти книги, прежде чем мы вас отпустим.
– Всю эту массу?
Она утвердительно кивнула.
– Это часть курса лечения.
– Кстати, где доктор?
– Он обещал навестить вас утром. Будет часа через два. – Сиделка постучала пальцем по краю тарелки. – Почки остывают.
Она вышла за дверь и закрыла ее за собой. Уэнтик смотрел ей вслед. Эта женщина несомненно более обходительна, чем та миловидная, но он не сомневался, какую из них предпочел бы. Когда, задавал он себе вопрос, приступит к дежурству вторая.
Он сел за стол, пододвинул к себе тарелку с почками, набил полный рот и раскрыл книгу.
Он быстро просматривал ее, не переставая есть.
Книга действительно была не больше несколько расширенного эссе. Начиналась она с открытия «острова» Вера-Круш мореплавателем Педру Алваришем Кабралом в 1500 году, ставшем началом эры португальской колонизации. Повествование продолжалось описанием все новых открытий по мере того, как португальцы постепенно осознавали грандиозность размеров своего нового владения. Уэнтик быстро перелистал эту часть книги, не очень интересуясь тем, что было, по его мнению, общеизвестными историческими сведениями.
Он более внимательно прочитал о расцвете колониального правления и возникновении бразильской империи, когда бразильское общество начало приобретать собственные черты.
Сельскохозяйственные северо-восточные регионы с полукочевым образом жизни, существовавшие на непрочной базе рабского труда; попытки вторжения и освоения громадных просторов Амазонии; обнаружение полезных ископаемых, несметные залежи кварца, цинка, каменного угля, железа и золота, наконец, возникновение индустриального комплекса на юго-восточном побережье; рост кофейных плантаций на юге и появление каучуковых баронов на севере.
Прочитал он и о постепенном подавлении аборигенов, и о притоке иммигрантов со всего мира: Японии, Европы, Австралии, Индии, Турции и Северной Америки. Говорилось в книге и о том, как всего несколько семей, составлявших менее одного процента населения страны, овладели более чем половиной национального богатства. И о том, как пала империя и образовалась Бразильская республика, как возникали социальные проблемы: болезни, бедность и преступность. Постепенно власть в республике переходила в руки военщины; это продолжалось и во второй половине двадцатого столетия, пока в 1960–70-е годы в стране не осталось иных законов, кроме военных.
Все это Уэнтику было известно. Он никогда детально не интересовался историей Бразилии, но события этого периода запечатлелись в памяти по материалам средств массовой информации – телевизионным и газетным сообщениям.
Бразилия, долгое время остававшаяся самым стабильным южно-американским государством, начала сползать к военной диктатуре еще в начале двадцатого века.
Уэнтик пропустил несколько страниц.
Следующий раздел назывался: «Послевоенные преобразования». Он дважды прочитал заглавие, прежде чем смог осмыслить его.
Он оторвался от книги, несколько раз набрал в рот пищу и проглотил ее, почти не жуя, потом продолжил чтение.
Из трех малосодержательных параграфов он узнал о Третьей мировой войне.
Точным и лаконичным языком неизвестный ему автор излагал последовательность событий, которые были для него фактами истории, а для Уэнтика чем-то вроде пророчества апокалипсиса. Писатель говорил о 1979 годе так, будто его не было вовсе, но Уэнтик как раз сейчас жил в этом году. Он вылетел с антарктической станции 19-го мая 1979 года, с той поры миновали всего лишь считанные недели.