Адонис протянул руку и почувствовал обжигающую боль. Садаф как будто предупреждал. Одновременно с этим откуда-то издалека донесся истошный крик. Байул рассказывал, что брачный зов китов разносится на огромные расстояния, но этот звук казался другим. И в нем не было зова, только боль.
— Брат! — послышалось сзади.
Он обернулся. За его спиной подрагивал силуэт Авариса.
— Ты слышал крик? — спросил Адонис.
— Нет, — ответил брат. — Но он прозвучит, если ослушаешься отца.
— О чем ты? — усмехнулся сын вождя. — Это всего лишь барьер. Посмотри, насколько он прекрасен и… безжалостен. В чем-то подобен темнице… А что, если сама Атаргатис зовет меня?
— Брат, — подплыл ближе Аварис. — Придет время, и ты будешь поступать так, как тебе заблагорассудится. Но не теперь!
— Я должен попробовать, — мотнул головой Адонис. — Хотя бы прикоснуться…
— Нет, — обнял его одноухий. — Я не дам тебе совершить глупость.
— А вот это решать только мне, — и Адонис оттолкнул брата.
Ему показалось, или с рукой Авариса что-то произошло из-за толчка? Она как будто растворилась в воде, а в следующее мгновение Адонис почувствовал боль, и одновременно с этим на лице его названого брата появился испуг.
«Что это?..» — подумал сын вождя, но еще через мгновение забыл обо всем: ведь оттолкнув брата, и сам не остался на месте — его спину обожгло, он попытался вывернуться, отплыть от Садафа, но бездна поглотила его с головой.
Знакомство
Знакомство
Лили всегда боялась огорчить родителей и считалась домашним ребенком, но, когда мать предложила пойти по ее стопам, то есть получить образование в Пенсильванском университете и стать генетиком и микробиологом, отказалась наотрез. Дело дошло до скандала, и девушка ушла из дома. Жила у подруги, подрабатывала официанткой в закусочной, выходила на набережную Оушен Драйв и рисовала портреты туристов, что съезжались в Майами со всего мира. В отличие от большинства здешних художников, среди которых попадались и талантливые, делала портреты акварелью.
Это довольно сложная техника, но Лили уверенно владела ею. Под кистью художницы эскизы словно оживали, обретая нежность, воздушность, изящество, тонкую палитру оттенков — не только цвета, но и отраженного в портрете характера человека, его эмоций и чувств.
Девушка нередко слышала от восхищенных заказчиков, которым довелось позировать перед ее мольбертом, что она сотворила на листе бумаги настоящее волшебство. Лили с каждым днем становилась все популярнее и теперь могла не тратить время на подработку официанткой, съехала от подружки и сняла небольшую квартиру-студию. Иногда приходила на набережную пораньше, до потока туристов, и рисовала пейзажи.
Порой там появлялся отец. Глядя на ее работу, восхищенно покашливал, качал головой, подходил, передавал новости о матери, которая, разумеется, очень переживает из-за неуемной самостоятельности дочери, пытался передать деньги. Лили вставала, обнимала отца, но доллары не брала. В очередной его визит она показала извещение о зачислении в колледж искусств и дизайна Ринглинга и сказала, что скоро переезжает в Сарасоту.
— Это недалеко, — обрадовался отец.
— Гораздо ближе, чем Пенсильвания, — кивнула Лили. — Почему мать не приходит?
— Она такая же упрямая, как и ты, — смутился отец.
Мать встретилась с дочерью через пару лет, когда Лили исполнилось двадцать, и у нее состоялась первая выставка. И даже не в Сарасоте, а в Майами. Нельзя сказать, что за эти два года Лили прославилась, но ее имя — Делила Уилсон — появилось не только на афише одного из лучших выставочных залов, но и в благожелательных отзывах большинства местных газет и сетевых ресурсов.
— Мы здесь с мамой, — прошептал отец, подходя к Лили в вестибюле. — Она сейчас смотрит твои работы.
— Почему не подошла ко мне? — спросила Лили.
— Ей надо пережить еще одну обиду, — вздохнул отец, пряча улыбку. — На афише не указано, что родители талантливой художницы — Эмма и Уильям Уилсон.
— Так не принято, — Лили улыбку не сдерживала.
— Я пытался это объяснить, — развел руками Уильям.
Мать подошла через десять минут, замерла на пару мгновений в пяти шагах от дочери, так что Лили успела увидеть в зеркалах и себя, и ее, и отметить, что они очень похожи. Обе высокие, стройные, темноволосые. И обе красивые. Правда, одна на двадцать пять лет старше. Да, из этой мизансцены могла получиться неплохая картина.