– Да уж... – вздохнула Лиа. – Когда он собирается запустить её?
– Утром, через четыре дня.
Все разом подскочили со своих мест и начали говорить наперебой. Все, кроме нас с Ормой. Она молча смотрела на пол, себе под ноги.
После громких и продолжительных споров было решено организовать еще одну миссию по ликвидации. Запуска установки допустить нельзя. Но сначала требовалось связаться с кем-то из правительства.
Когда Магнус созвонился с нужными людьми и на экране появился мужчина лет за пятьдесят, сидящий за широким столом, я скривился. Смотря на выражение его лица, приходило понимание того, что их не слишком заботит что-то кроме поддержания своей власти и сохранения денежных фондов. Возле него стоял, по-видимому, личный охранник, одетый в строгий костюм, и держал руки за спиной. На самом же представителе власти было, судя по всему, дорогое пальто, жилет и галстук-бабочка. Весь его образ смотрелся мрачным из-за большого количества нуара в контрасте со светло-серыми аксессуарами: брошью в виде цикады, нескольких громоздких колец и пуговиц, инкрустированных алмазами.
– По какому поводу ты связался со мной, Магнус? – В голосе этого человека, волосы которого уже тронула седина, слышалось явное недовольство.
– Прошу меня простить. – Еще никогда прежде я не видел Магнуса настолько серьезным. – Но у нас появились новости по делу Титана.
– Мы и так разгребаем то, что вы устроили, – тяжело, не без упрека ответил мужчина. Магнус помолчал несколько секунд, а потом коротко, изложив факты, рассказал о том, что конкретно запланировал сделать Титан. Я следил, как менялось выражение лица мужчины, имя которого для меня осталось тайной.
– И поэтому, – сказал Магнус, подводя итог. – Считаю необходимым эвакуировать Борград во время операции.
– Это невозможно, – сохранив непроницаемое выражение лица, ответил мужчина.
– Хотите, чтобы они приняли на себя удар? – резко спросила Орма. – Мы не гарантируем их безопасность!
– А вот и вы. – Он прищурился. – Разве лучшие из лучших способны на провал? Или, я полагаю, дело в вашей предвзятости, которая мешает выполнению задания и, в частности, неспособности ликвидировать бывшего напарника.
– Полагайте дальше, – скрипнула зубами Орма и вышла из кабинета. Уверен, останься она чуть дольше и прожгла бы взглядом экран.
– Тем не менее, – снова заговорил Магнус. – Прошу эвакуировать хотя бы ту часть города, которая находится над местом проведения операции.
Мужчина помолчал, затем смерил Магнуса пристальным взглядом.
– Я обдумаю ваши слова.
– Времени не так...
Но он уже отключился, не дав Магнусу договорить.
Я не стал слушать новый спор сотоварищей и вышел из кабинета, отправившись на поиски Ормы. Спустя пару минут нашел ее стоящей у одного из небольших окон. Она смотрела куда-то вдаль, скрестив руки на груди.
– Ты в порядке? – спросил я, встав от нее по левую руку. Девушка оторвала взгляд от окна, и устало посмотрела на меня. Ее лицо по-прежнему было чересчур бледным из-за недавней травмы.
– Нет, Люк, я не в порядке. Я совсем не в порядке. Каждый день смотрю в зеркало и ненавижу то, что вижу. Я не смогла спасти Себастьяна, не смогла спасти Рена, не могу спасти никого. – Она опустила голову. – Я словно яд, Люк. Дорогие мне люди постоянно умирают или того хуже.
Она замолчала, а я не знал, что ответить. Через минуту Орма продолжила:
– Способность мыслить трезво, пожалуй, лучший навык солдата. Действовать по ситуации. Уметь смотреть на происходящее, будто со стороны, чтобы принять быстрое и правильное решение. Выполнить задание, ценой всего. Всегда быть на шаг впереди, но оставаться незамеченным. Сделать ход, после того, как враг сделает свой. Застать противника врасплох, и не быть застигнутым врасплох самому. У меня это всегда получалось, но лишь тогда, когда была одна. Я никого не могу спасти.
– Всегда есть шанс все исправить, – наконец заговорил я.
– Возможно, но не в этот раз. Они отдадут приказ убить Себастьяна, а я не смогу этого сделать. Как и дать ему умереть.
Орма вдруг взялась за цепочку на шее и сняла. Теперь я увидел в ее руке жетоны с личным номером. Она держалась за них, словно за спасательный круг. Все, что осталось от него. Горе исходило из самых глубин её души, до которых мне было не дотянуться.