– Lasciate ogni speranza, voi ch’entratе... – прочла она, и ухмыльнулась. – Они это серьезно? Сколько пафоса...
– Что это значит?
Она посмотрела на меня.
– Цитата, на итальянском. Переводится как "Оставь надежду, всяк сюда входящий".
– Звучит знакомо.
– Эта же фраза была написана над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери.
Теперь настала моя очередь усмехаться. Они действительно это написали на входе в канализацию?
Но, лишь продолжив путь и спустившись вниз, я, вероятно, понял, что имелось ввиду. Пахло здесь... нет, здесь не пахло. Здесь отчаянно воняло. Я, да и Орма тоже, возненавидели эту часть канализации сразу же. Грязь, вонь и сырость. Но лишь эта разветвленная сеть зловонных тоннелей позволяла очень быстро, и надеюсь, беспрепятственно пробраться к нашей цели.
Сначала пришлось идти немного пригнувшись. Несколько раз я наступил ботинком на что-то склизкое, от чего меня даже передернуло. Старались дышать как можно реже. И лишь спустя полчаса нам удалось выбраться в достаточной мере сухую часть канализации и даже немного привыкнуть к зловонию.
Остановившись, решили свериться с картами. Пока я это делал, Орма достала один из своих пистолетов, перепроверив магазин и сняв его с предохранителя.
– Как поступим, когда… – тихо и аккуратно заговорил я. – Когда столкнемся с ним?
Орма медленно подняла на меня взгляд. Потом посмотрела куда-то во тьму.
– Вина за ту боль, что он испытывал много лет, лежит на мне. Может, лучшим вариантом было не спасать Себастьяна в самом начале. Просто пройти мимо и забыть. Сделав выбор, мы становимся заложниками своих решений. И один из моих эгоистичных выборов привел к тому, что имеем. Сейчас есть только один путь: столкнуться с ним лицом к лицу. Наша встреча неизбежна.
Я опустил голову, не в силах что-то ответить. В груди появилась пустота. Мысли были обращены к Лии, Рену, Орме и остальным. Кристалл в кармане словно стал чуточку тяжелее.
Мы двинулись дальше. Еще пару раз сверялись с картой.
– В этой части должны идти трубы водоснабжения. – Орма огляделась. – По крайней мере, не наступим в отходы.
Сейчас же мы шли по круглому тоннелю. Скоро впереди должна была появиться одна из последних развилок. Почти достигнув ее, Орма остановилась и прислушалась. Я сделал точно так же. Но ничего кроме тихого городского гула, шума метро и звука капающей воды, мне не удалось услышать.
Девушка присела и подняла пистолет. Потом заговорила так тихо, что я едва распознавал слова.
– Иди в третий тоннель. Я прикрою. Если смогу, догоню тебя.
Ее слова эхом пронеслись в моей голове. А одно из них зацепило сердце. «Если». Раньше она всегда говорила «когда».
«Если».
В этот раз дела обстояли иначе. Ставки – выше. Вероятно, в одном из первых двух тоннелей была засада.
Она повернулась ко мне. От ее взгляда в груди все сжалось. Не нужны были слова, что бы понять. Я видел ее решимость, страх, боль и... надежду.
Поэтому, как только она начала стрелять, я ринулся в третий тоннель, не оборачиваясь. Бежал до следующей развилки. Выстрелы за моей спиной стихли. С обеих сторон окружила темнота. Сердце бешено колотилось. Хотелось плюнуть на все и вернуться, помочь. Но Орма бы меня не простила. Я бы и сам себя не простил.
Сверившись с картой, я пошел дальше. Через пару следующих развилок в конце тоннеля появился свет, стали слышны голоса.
Достав из кобуры пистолет, медленно подошел к краю освещенной зоны. Перед глазами предстало просторное помещение с генераторами и вентилями, которые контролируют систему водоснабжения. В центре стояла точная копия той установки, планы которой мы раздобыли на базе. Только в реальности она выглядела еще устрашающе. Над пультом управления и множеством рычагов возвышался цилиндр из пуленепробиваемого, толстого стекла, заполненный голубоватой жидкостью. На самом верху были трубы, уходящие строго вверх, а некоторые и вовсе сливались с водоснабжением. Дело плохо.
Почему этого не было в планах установки? Как мы могли это упустить?! Титан решил использовать не только газ, но и отравить воду. Канализация ведет в Арригское море, а то, через реку Оферос, – прямо в океан.