– Нет. Это в порядке вещей.
– А её рука? Она ведь так и ходит в бинтах.
Селена на миг перестала жевать и замерла. Взгляд помрачнел, а челюсть со скрипом стиснулась.
– Это длинная история. Не обращай на бинты внимания. Все хорошо.
Судя по всему, данная тема была им обеим не очень приятна. И ладно. Не стоило ворошить прошлое. Тем более, наблюдая за их реакцией, оно не очень светлое.
Я отправил в рот довольно большой кусок бекона. Не дурно! Здешние повара действительно хорошо готовят.
– Кхм... Слушай, – опять заговорил я, едва проглотив второй кусок. – Не знаю даже как об этом просить...
– Да, – Селена вытерла губы салфеткой и допила чай. – Я постараюсь помочь тебе с развитием твоего гена айджа.
На какие-то несколько секунд я замер и перестал жевать.
– Ты точно не телепат?
– Твоя просьба была слишком очевидна, – с улыбкой ответила она, убрав тарелку с пустой кружкой на поднос.
– Настолько ли? – Мне даже стало обидно. Я так предсказуем?
Неожиданно около Селены на стол опустился еще один поднос, на котором была тарелка с жареным филе лосося. Рен расположился на стуле рядом с ней, хмуро глядя на меня, и заговорил.
– Как прошло вчера?
– Скучно, – она пожала плечами. – Честно сказать, я ожидала чего-то большего от одной из бывших банд якудзы.
Мне пришлось спешно дожевать и проглотить кусок яичницы, запив соком.
– Вы ходили на задание?
– Только я. – Она принялась крутить в руках пустую кружку. – Нам с Ормой и отдельно миссии дают.
– Кстати об этом. – Рен по-прежнему игнорировал меня. – У нее же сейчас вылет на задание.
– Угу, – Селена поставила кружку обратно и встала. – Готовится.
Не дав задать ни одному из нас нового вопроса, она взяла поднос и ушла, оставив нас один на один. И, не став терять времени, спросил прямо:
– Я тебе не нравлюсь, да?
Рен повернулся ко мне. Даже стал хмуриться чуть меньше.
– Слишком громко сказано. Тебе еще далеко до тех, кто мне "не нравится".
– Тогда в чем проблема?
Парень отправил кусочек приятно пахнущего лосося в рот. Прожевал, и лишь потом ответил:
– Уж больно быстро ты взлетел по карьерной лестнице. Я два года пахал на них, чтобы стать пятым и разговаривать с десяткой на равных. А тебе хватило пары дней. Завидую ли я? Возможно.
Он замолчал на какое-то время, тщательно пережевывая рыбу.
– Ты поднялся из-за своей способности, но даже не умеешь ею пользоваться. А вот я, – он раскрыл ладонь, на которой тут же вырос небольшой бирюзовый прозрачный кристалл. Он сиял изнутри, отбрасывая причудливые танцующие тени. – А вот я, – повторил Рен. – Могу этим малышом подорвать весь этот этаж и не пострадать. Регенерация штука хорошая.
Свечение внутри кристалла угасло, и он медленно распался на пыль и песок, посыпавшиеся на стол.
– Как только ты докажешь, что стоишь своего места, я изменю свое отношение. Как и другие в десятке.
Он встал из-за стола со своим подносом, собравшись уходить.
– Ты сказал, Орма готовится к заданию, – я спокойно смотрел на него. – Она у себя?
Рен покосился на меня и двинулся прочь, обронив через спину:
– Блок пять.
_____
Места для курения. Вот для чего девять маленьких квадратных помещений, оформленных в светлых тонах, были раскиданы по всей базе. По бокам стояли длинные, от стенки до стенки, белые лавочки. Потолок слегка занижен. Честно сказать, я был удивлен словам Рена.
Орму я нашел на первом этаже, пройдя сквозь ангар. Открыв дверь, мне в нос тут же устремились запахи табака различных марок. Не то что бы я плохо относился к курящим, просто имелся личный главный запрет. Один из дорогих мне людей умер от рака легких еще до биогенной катастрофы. И, тем не менее, даже за небольшое время нашего знакомства, мне ни разу не удалось учуять запах табака от неё.
Орма сидела на лавке у противоположной от входа стены, закинув ногу на ногу, облокотившись о стену и держа в правой руке тонкую черную сигарету, от кончика которой к потолку поднимался дымок. Рядом, на полу, стоял футляр, в котором музыканты обычно носят скрипки. Девушка смотрела куда-то вдаль, обратив на меня внимание только тогда, когда я сел рядом. Поразительные, сизо-голубые глаза обратились ко мне.