| There were, at this time, several elements in Chicago-those who, having grown suddenly rich from dull poverty, could not so easily forget the village church and the village social standards; those who, having inherited wealth, or migrated from the East where wealth was old, understood more of the savoir faire of the game; and those who, being newly born into wealth and seeing the drift toward a smarter American life, were beginning to wish they might shine in it-these last the very young people. |
В ту пору чикагское общество представляло собой весьма пеструю картину. Были тут люди, которые внезапно разбогатели после долгих лет бедности и еще не забыли ни своей деревенской церкви, ни своих провинциальных привычек и взглядов; были и другие, получившие капитал по наследству или перебравшиеся сюда из Восточных штатов, где крупные состояния существуют давно, - эти уже умели жить на широкую ногу; и наконец подрастали дочки и сынки новоявленных богачей, - они видели возникшее в Америке тяготение к роскоши и надеялись со временем к ней приобщиться. |
| The latter were just beginning to dream of dances at Kinsley's, a stated Kirmess, and summer diversions of the European kind, but they had not arrived as yet. |
Молодежь эта пока только мечтала о танцах у Кингсли, где устраивались благотворительные базары и вечера, о летних развлечениях на европейский лад. Но до этого им было еще далеко. |
| The first class, although by far the dullest and most bovine, was still the most powerful because they were the richest, money as yet providing the highest standard. The functions which these people provided were stupid to the verge of distraction; really they were only the week-day receptions and Sunday-afternoon calls of Squeedunk and Hohokus raised to the Nth power. |
Первая группа, самая богатая, пользовалась, несмотря на свое невежество и тупость, наибольшим влиянием, ибо высшим мерилом были здесь деньги. |
| The purpose of the whole matter was to see and be seen. |
Их увеселения поражали своей глупостью: все сводилось к тому, чтобы на людей посмотреть и себя показать. |
| Novelty in either thought or action was decidedly eschewed. |
Эти скороспелые богачи боялись как огня всякой свежей мысли, всякого новшества. |
| It was, as a matter of fact, customariness of thought and action and the quintessence of convention that was desired. |
Только шаблонные мысли и поступки, только рабское преклонение перед условностями допускались в их среде. |
| The idea of introducing a "play actress," for instance, as was done occasionally in the East or in London-never; even a singer or an artist was eyed askance. |
Пригласить в дом актрису, - как это часто делалось в Восточных штатах или в Лондоне, -сохрани господи! Даже на певцов и на художников они смотрели косо. |
| One could easily go too far! |
Как бы чего не вышло. |
| But if a European prince should have strayed to Chicago (which he never did) or if an Eastern social magnate chanced to stay over a train or two, then the topmost circle of local wealth was prepared to strain itself to the breaking-point. |
Но если бы из Европы в Чикаго случайно заехал какой-нибудь князь или граф, - чего, конечно, никогда не бывало, - местные тузы расшиблись бы в лепешку, что, кстати сказать, они и делали всякий раз, когда в их городе проездом останавливался какой-нибудь воротила из Восточных штатов. |
| Cowperwood had sensed all this on his arrival, but he fancied that if he became rich and powerful enough he and Aileen, with their fine house to help them, might well be the leaven which would lighten the whole lump. |
Каупервуд понял это сразу, как только приехал, но ему казалось, что если он станет богатым и влиятельным, построит роскошный особняк, то ему с Эйлин, быть может, удастся всколыхнуть это стоячее болото. |
| Unfortunately, Aileen was too obviously on the qui vive for those opportunities which might lead to social recognition and equality, if not supremacy. |
К несчастью, Эйлин слишком горячилась, слишком уж явно искала случая утвердиться в обществе и добиться признания. |
| Like the savage, unorganized for protection and at the mercy of the horrific caprice of nature, she was almost tremulous at times with thoughts of possible failure. |
Как дикарь, не приспособленный к самозащите и находящийся всецело во власти стихийных сил, она трепетала при мысли о возможной неудаче. |
| Almost at once she had recognized herself as unsuited temperamentally for association with certain types of society women. |
Очень скоро Эйлин поняла, что существует категория светских женщин, совершенно чуждых ей по складу, сблизиться с которыми будет очень нелегко. |
| The wife of Anson Merrill, the great dry-goods prince, whom she saw in one of the down-town stores one day, impressed her as much too cold and remote. |
Как-то раз она видела в магазине жену мануфактурного короля Энсона Мэррила, и та показалась ей непомерно чопорной и холодной. |
| Mrs. Merrill was a woman of superior mood and education who found herself, in her own estimation, hard put to it for suitable companionship in Chicago. |
Миссис Мэррил, мнившая себя женщиной умной и высокообразованной, считала, что в Чикаго для нее нет подходящего общества. |
| She was Eastern-bred-Boston-and familiar in an offhand way with the superior world of London, which she had visited several times. |
Она воспитывалась в Восточных штатах, в Бостоне, не раз ездила в Лондон и даже была принята в тамошнем свете. |
| Chicago at its best was to her a sordid commercial mess. |