Я должен сказать, что он более сдержан, чем обычно.
— Мы уверены, что деньги предназначались Джорджу?
Три пары глаз останавливаются на мне.
— Для кого бы это могло быть сделано? — Кросс приподнимает бровь.
— Ник, — отвечает Боунс, зная, о чем я думаю, и он садится на свое место.
Я сажусь прямее.
— Он уже обращался к нам раньше, и мы ему помогали.
— Он также вернул нам долг, — говорит Кросс. — Раньше, чем мы договаривались.
Четыре года назад
— Что мы можем для тебя сделать, Ник? — спрашиваю я, когда он входит в конференц-зал. Час назад он позвонил Боунсу и сказал, что ему нужно немедленно с нами поговорить.
У меня нет проблем с этим человеком, но, с другой стороны, у меня проблемы с его дочерью…
— Мне нужна услуга, — объявляет он, нервно поправляя галстук.
— Что? — спрашивает Боунс, стоя у огромных панорамных окон. Черные шторы плотно задернуты, чтобы не пропускать солнце. Боунс предпочитает темноту во всех аспектах своей жизни.
— Мне нужен миллион долларов, — объявляет он.
В комнате воцаряется тишина. Я перевожу взгляд на Боунса, и он проводит рукой по своему свежевыбритому лицу. Грейв жует жевательную резинку, а Кросс щелкает зажигалкой.
— Окей, — Боунс кивает. — Я доставлю тебе их через три часа.
Зеленые глаза мистера Йорка на секунду расширяются, а затем он внимательно смотрит на каждого из нас, когда заговаривает.
— Разве вы не хотите знать почему? — он удивлен.
— Нет, — отвечаю я.
— Для нас не имеет значения почему. Важно то, что вы возвращаете деньги, — объясняет Боунс.
Ник кивает.
— Конечно. Я… — он прочищает горло. — Просто скажите мне, когда.
— Три месяца, — говорю я.
Он встает со стула и застегивает свой пиджак за двадцать тысяч долларов.
— Мне не понадобится столько времени.
Мы так и не узнали, зачем ему это было нужно и что он сделал, чтобы отплатить нам.
— Это кажется подозрительным, — соглашаюсь я. — Но, по крайней мере, смерть Ника принесет что-то хорошее.
— Что именно? — спрашивает Кросс.
Я улыбаюсь, глядя на него
— Я позвонил, и мне сообщили, что Джордж вернулся в город на похороны своего делового партнера.
— Что это значит? — спрашивает Грейв, допивая свой энергетик.
— Это значит, что мы собираемся забрать свои деньги, — отвечаю, когда Боунс свирепо смотрит на него.
Эмили
Я не спала несколько дней. Как только Джордж позвонил мне, я закинула в машину несколько чемоданов с одеждой и направилась прямиком в Лас-Вегас.
Двадцать четыре часа езды из тридцати пяти. Я ехала так быстро, как только могла. Не останавливалась в отелях, но иногда парковалась на несколько часов для сна. Я питалась энергетическими напитками и фастфудом. Отца кремировали по его желанию, и это давало мне время вернуться домой. Сначала хотела полететь, чтобы быстрее добраться сюда, но мне нужна была машина. Я знала, что, приехав сюда, не скоро вернусь. Если вообще вернусь.
Припарковав машину, я вхожу в отцовский дом и взбегаю по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Добравшись до второго этажа, я бегу по коридору к хозяйской спальне и распахиваю дверь, даже не постучав. Моя мама лежит на кровати королевских размеров, её голова покоится на белой обивке изголовья, а красные шелковые простыни натянуты ей до шеи. Медсестра стоит справа от неё и помогает ей пить из пластикового стаканчика.
— Когда, чёрт возьми, ты собиралась сказать мне, что развелась? — огрызаюсь я, пытаясь отдышаться.
Она, кажется, даже не удивлена, что я знаю. Думаю, она слишком устала. Или ей просто всё равно. Я не уверена, что предпочла бы именно это.
— Эмили… — она тихо произносит моё имя.
— Не делай этого, — качаю головой. — Не говори со мной так, будто мне пять лет, мама. Ты развелась, — рычу я. — Почему? Зачем…?
Протягиваю руку и начинаю дергать за заколки для волос и держатель для пучка, которые удерживают его на месте.
— Блядь! — шиплю, почесывая затылок.
— Вы не оставите нас на секунду? — тихим голосом спрашивает она свою медсестру.
Я начинаю мерить шагами большую комнату. Мой взгляд скользит по белому ковру. Моя мама всегда была помешана на чистоте, но, честно говоря, она всегда платила кому-то, чтобы тот делал это за неё. Мой отец дал ей возможность нанять прислугу, позволил ей быть матерью-домоседкой, которой никогда не приходилось беспокоиться о том, как она будет выплачивать ипотеку или где будет добывать еду в следующий раз. Я думаю, она воспринимала это как должное.