— Эй? — я сажусь. — Я не знала, что ты придешь сегодня вечером.
Он сказал мне ранее, что у него была тренировка.
Боунс подходит к двери моей спальни и запирает её. Моё тело мгновенно покрывается жаром. Он снимает кепку и бросает её на пол. Его темные волосы падают на глаза, и он откидывает их назад. Затем он поднимает руку и стягивает футболку через голову, обнажая крепкую грудь и кубики пресса. Он и Короли регулярно тренируются. Они должны поддерживать форму, чтобы попасть в бейсбольную команду. Я смотрю на татуировку в виде черепа на его гладкой груди. На вверху изображена корона, а под ней скрещенные кости. Такие есть у всех Королей. Как будто это своего рода клеймо.
— Боунс… мои родители дома…
— И что? — спрашивает он, уже скидывая кроссовки, а затем его руки начинают расстегивать джинсы.
— И что? — мои глаза расширяются. — Они нас услышат, — смотрю в окно.
Мои родители думают, что я хорошая девочка. Это не так, но это не значит, что я хочу, чтобы они узнали.
— Пойдем к твоей машине…
Он хватает меня за плечо и бросает на кровать.
— Боунс…
Он прерывает меня, закрывая мне рот рукой. Я смотрю на него, сидящего на мне верхом, и тяжело дышу через нос. Его голубые глаза впиваются в мои. Он зол. Из-за чего, я не знаю. Мы не делимся своими чувствами или личной информацией. Мы настолько отстранены, насколько это возможно для двух людей, которые просто трахаются.
Его свободная рука оказывается у меня между ног, и он сдвигает тонкий слой моего нижнего белья в сторону. Я всегда мокрая для него.
— Тогда я лучше заткну тебе рот кляпом, — говорит он, проводя пальцем по моей киске.
Выгибаю спину, вдыхая через нос. Его пальцы впиваются в мои щеки, когда он зажимает мне рот ладонью. Я вскрикиваю в его ладонь, когда он входит в меня одним резким толчком. Боунсу нравится причинять мне боль. Он лишил меня девственности. Было больно. Я плакала. Потом он помог мне почувствовать себя лучше.
Раздается стук в дверь, и мои глаза расширяются. Он перестает двигаться, но не сводит с меня глаз.
— Эмили, ты в порядке? — спрашивает мама.
Боунс убирает руку с моего рта, и я делаю глубокий вдох.
— Да, — отвечаю я и вздрагиваю от того, насколько высоким стал мой голос. — Просто ушибла палец на ноге, — добавляю я.
— Ладно. Ужин через час.
— Хорошо…
Он снова закрывает мне рот рукой и наклоняется, касаясь губами моего уха. Вес его тела прижимает меня, затрудняя дыхание, а его член всё ещё внутри меня, но он ещё даже не начал двигаться.
— Я собираюсь трахнуть твою тугую киску, а потом выжрать из тебя все соки. Ты будешь моим ужином, Эм.
Я моргаю, пытаясь вырваться из этого воспоминания.
Грейв улыбается мне.
— Эй, это же та глухая девушка.
Титан выпрямляется и скрещивает руки на груди, глядя на меня сверху вниз. Глаза Кросса расширяются в тот момент, когда он узнает меня.
Боунс медленно оглядывает меня с головы до ног, прежде чем повернуться к нам лицом.
— Что ты здесь делаешь? — он наклоняет голову, но не выглядит удивленным или взбешенным. Просто безразличным. Как будто я никогда ничего для него не значила. И, к счастью, Жасмин заговаривает прежде, чем я успеваю это осознать.
— Она пришла забрать свой телефон, — огрызается она. — Титан?
На его лице медленно расплывается улыбка.
— Готова встать на колени, Эм?
— Оставь его себе, — рычу я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Жасмин хватает меня за руку, останавливая.
Не понимаю, почему я ожидала от него большего. Думала, что хоть раз, блядь, мне удастся вырваться из этой дерьмовой череды неудач, которая у меня есть. Подумала, что, может быть, если поставить его в известность, это сработает в мою пользу. Вот что я получаю за то, что думаю о Королях.
— Что? — Грейв почесывает затылок, спрыгивая со стола. — Ты не глухая?
Боунс делает шаг ко мне.
— Что ты здесь делаешь, Эмили? — на этот раз его голос больше похож на рычание.
— Эмили… — голос Грейва затихает, и его глаза расширяются, прежде чем он шепчет: — Блядь.
Блядь — ага!
Я упираю руки в бока, прекрасно понимая, что я едва одета, хотя потею, как шлюха в церкви, и на мне больше косметики, чем на трансвестите. Этот мужчина не выше меня. Чертовски уверена, что не позволю ему так думать.