— Впусти меня, Эм. Расслабься.
Затем я толкаюсь глубже.
— Вот так, детка. Вот так, — закрываю глаза и полностью погружаюсь в неё.
Она хнычет, а я тяжело дышу.
— Возьми свою правую руку и трахни эту киску, Эм.
Она отпускает стену и начинает ласкать себя.
— Трахни свою киску, детка. Я хочу, чтобы ты использовала свои пальцы и чтобы кончила на них, а потом я оближу их дочиста.
— Боже…
— Всё правильно, детка.
Я собираюсь завладеть ею. Прямо как Боунс, но только не буду останавливаться на достигнутом. Я потребую большего, потому что ещё далеко не закончил с ней.
Глава 18
Эмили
Второе утро подряд я просыпаюсь в постели Титана. Моё тело болит так же, как и накануне. Встав с кровати, направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и воспользоваться туалетом. Я замечаю его футболку, лежащую на краю кровати, и надеваю её через голову, убирая с воротника свои очень спутанные волосы. Открываю французские двери, ни о чем не думая, но резко останавливаюсь, когда замечаю, что на меня смотрят три пары глаз.
Грейв сидит за кухонным столом, держа вилку на полпути к широко раскрытому рту, когда он замечает меня. Его взгляд опускается на мои голые ноги, и я одергиваю и без того длинную футболку. Это расплата за то, что я застала его вчера на месте преступления.
Титан стоит на открытой кухне и переворачивает блинчики. Он окидывает меня взглядом, и от его пристального взгляда у меня по телу разливается жар. Откашливаюсь и неловко потираю шею.
Перевожу взгляд на Кросса. Он выглядит менее удивленным, чем Грейв, увидев меня здесь. Он расслабленно откинулся на спинку стула, раздвинув ноги, и левой рукой открывает и закрывает зажигалку Zippo. От Кросса всегда веяло таинственностью. Я была наименее близка с ним, потому что он держался особняком. Даже между Королями. Или, может быть, я просто никогда не была достаточно близка, чтобы обращать на него внимание. Всё, что я знаю о нём, это то, что у него есть секреты. Убийственные секреты.
Девятнадцать лет
Я роюсь в своем багажнике, пытаясь найти свою сумку среди всего барахла, когда меня шлепают по заднице. Разворачиваюсь, чтобы высказать свое мнение тому, кто это сделал, но смеюсь, когда вижу Жасмин.
— За что?
Она смеется.
— Боунс не может быть единственным удачливым сукиным сыном, которому удалось надрать такую задницу.
Закатываю глаза и возвращаюсь к своей машине, забирая одеяло, которое мама заставила меня положить туда на случай, если я окажусь в затруднительном положении зимой. Она забывает, что мы живем в грёбаном Вегасе.
— Ага, — говорю я, обнаружив, что сумка спрятана там.
— Ты слышала о Дубовой роще? — спрашивает Жасмин, когда я перекидываю сумку через плечо.
Дубовая роща – это баптистская церковь, в которой проповедует отец Кросса.
— Нет. Что там? — захлопываю багажник, и мы направляемся к школе.
— Прошлой ночью она сгорела дотла.
— Что? — задыхаюсь и останавливаюсь.
Жасмин кивает и смотрит через моё плечо. Я поворачиваюсь, чтобы проследить за её взглядом.
Все Короли стоят у машины Боунса. Он держит обе руки в карманах своих темных джинсов под белой толстовкой с капюшоном. Титан стоит лицом к нему с сигаретой в зубах, а Кросс прислонился задницей к передней пассажирской двери. Его сумка лежит у его ног. Его левая рука в кармане, а другой он открывает и закрывает зажигалку Zippo.
Я оглядываюсь на неё.
— Теперь отец Джеймс пропал.
— Да ну на хрен, — выдыхаю, прежде чем оглянуться на Кросса. Его глаза встречаются с моими, и я задаюсь вопросом, слышит ли он нас, когда мы пересекаем парковку. Он захлопывает зажигалку, а затем открывает её снова.
— Что вы, девочки, делаете? — Трентон, её парень, который то появляется, то исчезает, привлекает наше внимание, когда подходит к нам со своим лучшим другом.
— Разговариваем о том, что произошло в Дубовой роще прошлой ночью.
— Полиция подозревает поджог и убийство.
— Откуда ты это знаешь?
— Слышал, как мой отец говорил об этом сегодня утром. Полагаю, свидетель позвонил в полицию и сказал, что они видели, как Кросс входил в церковь со своим отцом за час до этого, а затем видели, как он выходил. Один. Как раз перед тем, как место охватил пожар.
Жасмин прикрывает рот рукой.
— Его отец остался внутри?
Он кивает.
— Так говорят.