Мистер Ян и Джордж переглядываются.
Хлопнув ладонями по столу, я встаю.
— Прекрати вешать мне лапшу на уши.
Может, я и не юрист, но и не идиотка. Он не может забрать дом только потому, что он оформлен на доверительное управление. Он может быть записан на имя компании, но он должно принадлежать моей матери. Его жене.
Джордж снова открывает ящик стола и протягивает мне черную папку.
— Что это, блядь, такое? — я чувствую душевную усталость.
Он не отвечает. Я падаю в кресло и вскрываю конверт. Вытаскивая бумаги, я перечитываю их, и моё сердце начинает бешено колотиться в груди.
— Нет.
— Мне жаль, Эмили, — говорит Джордж. — Они хотели сказать тебе…
— Я не верю в это, — качаю головой, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
Развод. Они развелись.
— Два года назад? — читаю их подписи и даты. — Но… — хочу сказать, что видела их вместе, но не видела ни разу. С тех пор, как окончила колледж и переехала в Чикаго. Но разве они не сказали бы мне? Это чертовски важно.
— Это полная хрень!
— Они не хотели обременять тебя своими разногласиями, — добавляет мистер Ян. — Но, к сожалению, когда они развелись, медицинская страховка компании больше не относилась к вашей матери.
Я издаю грубый смешок, потому что это шутка. Так и должно быть.
— Мистер Уилтон продолжит оплачивать уход за ней.
— Так вот в чем дело? — рыча, я встаю и начинаю расхаживать по комнате, пока мои пятки утопают в толстом ковре.
Теперь он будет заботиться о ней? Какой ценой? Это первая мысль, которая приходит мне в голову. Но какая-то часть меня уже знает этот ответ, поэтому я отказываюсь задавать его вслух. Я не доставлю ему такого удовольствия.
— Этого не может быть, — вздыхаю.
Адвокат достает из своей папки ещё один лист бумаги и протягивает мне, заставляя остановиться.
— У него был отдельное распоряжение для тебя.
Пытаюсь просмотреть его, но на самом деле не понимаю и половины того, что там написано, пока не добираюсь до трех миллионов долларов, а затем мои глаза читают следующую часть.
— Тридцать пять? — я смотрю на него.
Он кивает.
— В тридцать пять ты получишь доступ к своему наследству.
Это займет ещё одиннадцать лет.
— Ты душеприказчик? — огрызаюсь я на Джорджа.
Он одаривает меня своей змеиной улыбкой и качает головой.
— Нет.
Я швыряю бумаги на пол.
Мой отец мертв.
Мои родители развелись.
И Джордж, на хрен, контролирует все.
Мне просто нужно проснуться от этого кошмара.
Ян встает.
— До тех пор мистер Уилтон владеет контрольным пакетом акций компании и недвижимостью. Вы двое можете поговорить между собой и решить остальное, — он собирает свои вещи, а Джордж встает и провожает его до двери.
Решить остальное? Какой адвокат может такое сказать? Как только я покину этот офис, я найму своего собственного.
Джордж возвращается и садится за стол. Я смотрю на него, и он тяжело вздыхает.
— Это не та ситуация, которую я хотел, Эмили.
— Тогда отдай это мне, — бросаю я ему вызов.
Он мягко улыбается.
— Это не то, чего хотел твой отец.
Я отвожу взгляд.
— Дом? Отдай мне дом.
За него заплачено. Я знаю это, потому что мой отец построил этот дом для моей матери. Он так гордился им, а она им дорожила. Он мог бы передать его мне, а я могла бы занять под его залог. Этого мне хватит, чтобы самостоятельно покрыть медицинские расходы моей матери. Я не хочу быть должна этому человеку ни единого доллара.
— Он записан на компанию, — повторяет он. — Я и есть компания.
Я чувствую, как слезы застилают мне глаза. Это вообще возможно?
— Так ты собираешься нас выгнать? — от этих слов у меня перехватывает дыхание.
Заставит меня платить за проживание? Моя мама много времени проводит в больнице. Она на лечении, хотя мы все знаем, что это не принесет ей никакой пользы. Она скоро умрет. Часы тикают. И как бы мне ни было неприятно её терять, я должна смириться с этим и провести с ней то немногое время, которое у неё осталось.
Оглядываюсь на него, и мои брови сходятся на переносице. Почему у него на лице такая дерьмовая ухмылка?
Меня не было в Лас-Вегасе уже два года. Я редко приезжала домой. Теперь я это понимаю. Столько всего происходило, о чем я даже не подозревала. Я бы хотела вернуться и провести с ними больше времени, но уже слишком поздно. Он ушел. Она угасает. А я останусь здесь с этим жалким куском дерьма.
Он наклоняется вперед, положив руки на стол.
— Ты хочешь остаться? — Моё сердце бьется быстрее от его слов, прежде чем его взгляд опускается на мою грудь. — В доме?