Схватив Жасмин за руку, тащу её к бару, а она цепляется за Хейвен. Проталкиваясь сквозь толпу, я подхожу к стойке и вижу Джоша в дальнем углу, спиной ко мне. Он склонился над тем, чтобы налить алкоголь в стакан.
Перегибаюсь через стойку и кричу так громко, как только могу.
— ДЖОШ!
Надеясь, меня услышат.
Он выпрямляется и поворачивается кругом. Его зеленые глаза встречаются с моими, и на его лице расплывается широкая улыбка.
— Ли! — Джош выкрикивает моё прозвище, открывает дверь в конце бара, обходит меня и обхватывает руками, отрывая мои ноги от пола.
— Боже мой, — он ставит меня обратно на пол. — Какого хрена ты делаешь в Нью-Йорке? — громко спрашивает он, перекрикивая музыку.
— Я могла бы спросить тебя о том же.
Смеюсь. Приятно его видеть. Он был скорее другом, чем любовником. Мы постоянно общались. Мы ходили по магазинам, ужинали, ходили в кино. Джош был моим лучшим другом. Единственным другом в Чикаго. То, что вижу его сейчас, напоминает мне о том, как сильно я по нему скучаю.
— Я здесь на выходные. Но, возможно, перееду сюда.
— Это потрясающе, — говорю, не совсем уверенная, что теперь делать и как себя вести.
Я никогда не говорила ему, что уезжаю. Или о своей матери. Просто перестала отвечать на его звонки, а он перестал поддерживать связь.
— Ты переехала сюда?
Качаю головой.
— Я здесь просто с друзьями, — жестом показываю на Жасмин и Хейвен.
Джош представляется, а затем спрашивает, что бы мы хотели выпить, прежде чем вернуться за стойку. Несколько мгновений спустя он ставит передо мной три порции шотов. Судя по всему, мы здесь для того, чтобы напиться…потому что именно Жасмин сделала наш заказ.
Мы выпиваем их слишком быстро, и она заказывает ещё.
Титан
Стою посреди этого шоу уродов. Когда дело доходит до секса, я готов испробовать на женщине всё, что угодно, но провожу черту, когда кто-то хочет водить меня, как собаку на поводке, с кляпом во рту. Я не могу сказать этого о других, кто сегодня вечером в клубе «Кинк».
Мы здесь уже больше трех часов и ни к чему не пришли.
Найт, Лука и Эйвери наверху, в ночном клубе, наблюдают за происходящим. Боунс, Тристан и я внизу. Нас смогли привести сюда. Мы должны были изобразить заинтересованность. Что ж, я так и сделал. Думаю, Боунсу нравится эта сцена. Я не могу сказать, что привел бы сюда Эмили, потому что мне не нравится, что за нами наблюдают посторонние люди. Вот почему у нас в «Kingdom» есть Дворец. Это дает возможность клиенту и его королеве уединиться. Здесь за вами наблюдают все.
Сейчас, мы стоим в зале. Серебряная табличка над дверью, в которую мы вошли, гласила, что это Галерея. Мы стоим в глубине зала, у стены, а перед нами пять рядов кресел, по десять мест в каждом ряду. Стекло – это всё, что отделяет нас от комнаты. В заднюю дверь входит женщина.
Она подходит к центру и снимает свой чёрный халат. Под ним она полностью обнажена. На вид ей чуть за тридцать, её черные волосы распущены по плечам, скрывая её довольно маленькие сиськи. Она широко раздвигает ноги. К серебряным кольцам на полу прикреплены веревки. Она просовывает обе лодыжки в одну и туго затягивает их, затем поднимает взгляд на две веревки, свисающие с потолка. Одну за другой она закрепляет ими свои запястья. Как только она добилась того, чего хотела, она смотрит на нас через стекло.
— Она нас видит? — тихо спрашивает Боунс.
— Нет, — отвечает Тристан. — Это двустороннее зеркало.
— Почему она просто стоит там?
— Она ждёт, когда кто-нибудь придет поиграть с ней.
Смотрю на него.
— Ты шутишь?
Тристан качает головой, наблюдая за ней.
— Нет.
— А что, если туда никто не пойдет? — спрашивает Боунс.
— О, здесь, в «Кинке», с этим никогда не было проблем. Вот почему клиенты приходят каждый вечер. Всегда найдется кто-нибудь, кто захочет поиграть, когда ему предложат игрушку.
И действительно, задняя дверь открывается, и входят двое парней. Женщина пытается оглянуться через плечо, но не может их увидеть из-за того, что её руки зафиксированы над головой.
Парни начинают раздеваться…
— Я ухожу, — говорю, и отталкиваюсь от стены.
Выхожу из комнаты в коридор. Здесь очень темно. Играет музыка, но совсем не похожая на клубную. Тихо. Я предполагаю, что они хотят, чтобы можно было слышать стоны мужчин и женщин больше, чем музыку. Это для привлекательности.