- О полёте ни слова,- громко говорит командир. – Мы отдыхаем. Кто знает, ужин будет с сюрпризами, или нет?
Лада вспоминает о сюрпризах, которые её часто ожидали дома.
Подготовка в экспедиции на Титан велась несколько лет, и с каждым днём нагрузка увеличивалась. Она не успевала готовить. Звонила домой и просила девочек самим позаботиться об ужине. Девочки не возражали, и клятвенно заверяли, что для них это не проблема. И тут же заказывали пиццу или суши с доставкой. Сюрпризом тогда были оставленные им с Павликом кусочки пиццы или пара роллов суши. Могли и не оставить… В один из дней её ждал настоящий сюрприз - Павлик нанял домработницу.
Лада восприняла это как вторжение в семью. Кто-то будет заниматься тем, что на протяжении многих лет было её обязанностью и привилегией! Что девочки подумают? Они же будут брать пример с них!
- Они всё прекрасно понимают, - отвечал Павлик. – А домработницу я нанял из эгоизма.
Лада непонимающе смотрела на мужа.
- Твои силы и возможности не беспредельны. Если тебя снимут с полёта, то снимут и меня. А я хочу полететь.
Укол оказался болезненным.
- Можно подумать, у меня нехватка сил, а у тебя избыток!
- У меня тоже недостаток. Поэтому и домработница.
В последний год несколько раз случалось, что Павлик засыпал на диване у телевизора.
Чем меньше времени оставалось до старта, тем более докучала пресса. Приходили на тренировки и задавали глупые вопросы. С чьей-то лёгкой руки стали называть мужчин из экипажа «титанами», а женщин - «титанидами». Хоть бы словарь открыли, недоноски! Титаны, сыны Урана женились на собственных сёстрах – титанидах. Божественный инцест. В отряде космонавтов смеялись: «Журналист - не читатель. Журналист – писатель». В итоге – абсурдные заготовки, вроде – «Титан ждёт своих братьев и сестёр».
Павлик один раз попытался обозвать её «титанидой» и чуть не схлопотал за это.
- Коллеги! – голос командиры вытащил Ладу из омута воспоминаний. – Нам прислали несколько оригинальных вопросов. Объявляю конкурс на лучшие ответы. Первый вопрос звучит так: У бога Урана было двенадцать детей – шесть титанов и шесть титанид. Почему к Титану отправляют лишь половину из них?
- Шесть – основной экипаж, шесть – дублирующий,- тут же нашлась Изабелла.
- Принято. Вопрос второй….
- Все вопросы такие? – Лада вспомнила, как объясняла матери, что с Титана солнце видно, только оно в сто раз более тусклое. А сила тяжести на Титане в семь раз меньше, чем на земле. И что они летят не для того, чтобы любоваться пейзажами, а для того, чтобы смонтировать несколько станций, которые потом будут работать долгие годы.
-Отобрал самые интересные. Итак, вопрос второй: что вы будете делать, если начнут портится продукты?
- Съедим наименее ценного члена экипажа, - кровожадно высказался Павел.
- Не очень. В вопросе не говорится, что продукты кончатся. Начнут портится.
- Будем хранить за бортом,- нашлась Изабелла.
- Лучше. Другие варианты?
- Съедим, пока они не успели испортиться,- подключилась к игре Лада.
- Ответ принят. Вопрос третий. Что вы будете делать, если встретите на Титане неразумную жизнь?
Наступила пауза.
- Спрячем зеркала,- сообразила Изабелла.
Чжиминь задумался.
- Могут не понять.
Действительно, те, кто такие вопросы задают, могут не понять тонкого юмора Изабеллы. Лада вспомнила, как пыталась объяснить какому-то журналисту, что нет никакой связи между тем, что перелёт до Титана занимает два года и тем, что они пробудут на Титане тоже два года. Два года перелёта потому, что это максимально допустимый срок пребывания человека в невесомости. Если больше, то в организме произойдут необратимые изменения. Не случайно, три грузовых корабля, которым не страшна невесомость, отправились к Титану ещё три года назад по энергетически экономной траектории. А два года на Титане потому, что монтаж и настройка шести планетных и четырёх орбитальных обсерваторий требует много времени.
- Поступим с ней неразумно,- предложил Павлик.
- Принято…
Молодец Чжиминь, нашёл хороший способ избавиться от стресса, вызванного прощанием. Интересно, насколько они изменятся за шесть лет? Насколько изменятся за эти годы те, кто остаются на земле? Они встретятся и вдруг выяснится, что им не о чем говорить, нечего обсуждать. Всё, что объединяло их когда-то, осталось в прошлом.
Вспомнилась даже картина такая – «Всё в прошлом». На этой картине барыня девятнадцатого века в огромном, заправленном подушками кресле, грезит об утраченной молодости. Рядом сидит пожилая служанка, руки её заняты вязанием. Они из одного мира, но ничего общего между ними уже нет.