— Ты права, Катя, на содержание замка уходит уйма денег, поэтому их так часто пытаются продать. Но мой отец достаточно богат, поэтому пока нет никакой необходимости собирать гостей со всего света и выставлять напоказ свою частную жизнь.
— Да, представляю себе, как по моей квартире бродят иностранцы, заглядывают в ванную, темную комнату, под кровать, фотографируются, шумят, хулиганят…
— Но у многих хозяев просто нет иного выхода. Они сдают замки, скажем, на лето, а сами снимают квартиры в городе или путешествуют. Но туристов надо еще заманить в замок, поэтому хозяева изобретают всякие хитрости. Одни разжигают старинные камины, другие предлагают провести новобрачным первую ночь в покоях, где некогда занимались любовью Наполеон и Жозефина или, скажем, Людовик XV и его фаворитка Помпадур. Они устраивают экскурсии на воздушных шарах, королевскую охоту. Тут же идет бойкая торговля сувенирами, бутербродами, мороженым и всякими разностями.
— Не подозревала, что содержать замок настолько тяжело. Мне всегда казалось, что хозяева замков — состоятельные, обеспеченные люди. А подвалы их забиты фамильными сокровищами. Неужели это все иллюзия, легенда?
Катя еще раз просмотрела фотографии.
— И все-таки очень красиво. А этот сад просто из сказки. Какие удивительные цветы.
Она любовалась на плавающих в пруду лебедей, на причудливо подстриженные деревья и выложенные из цветов орнаменты.
— Конечно, это не Вилландри, но все же… — Леонид был явно доволен, что сад очаровал девушку. Поймав ее вопросительный взгляд, он пояснил: — Сад в Вилландри считается самым прекрасным из французских садов. Там есть Сад Любви, где в виде определенных символов представлены все оттенки этого чувства: безумие, трагизм, нежность, безрассудство. Наш сад не такой большой, поэтому за ним ухаживают не семь, а только три садовника.
— Сомневаюсь, что красота сада определяется количеством садовников, — заметила Катя. Ее поразило буйство красок. Это был не просто сад, а картина, созданная гениальным художником. В центре сада играл водными струями фонтан, на пересечении посыпанных песком аккуратных дорожек расположились уютные летние беседки, увитые разросшимся плющом.
— Кто же придумал эту картину? — Девушка не скрывала своего восхищения.
— Не знаю, — пожал плечами Леонид. — Впрочем, если покопаться в архивах, можно найти имя человека, который разбил наш сад. Этот сад появился в средние века, и с тех пор его планировка практически не изменилась. Правда, в зависимости от сезона выложенные из цветов орнаменты меняются, так как садовники постоянно обновляют растения.
Катя, вздохнув, отдала открытки Шавуазье.
— Из этого райского уголка тебе, наверное, и не хотелось уезжать?
— Место райское, с этим трудно не согласиться, — ответил Леонид. — Но в раю у Адама была Ева…
Роберт Френсис в задумчивости выключил телефон. Только что он пересказал шеф-редактору отдела новостей Джейми Филлипс свое интервью с русским писателем. Он отдавал себе отчет, что ничего интересного ему узнать не удалось. Роберт, правда, не стал распространяться о своих личных впечатлениях, хотя кое-что в поведении Соболева его насторожило. Возможно, ему только это показалось, так как он больше общался с политиками и бизнесменами, а там свои законы. В конце разговора он пообещал Филлипс сбросить полный текст интервью по модемной связи, и тут же получил задание подготовить материал о новой коллекции дома мод Джорджо Армани.
Френсис хотел уже спрятать спутниковый телефон в сумку, как вдруг заметил русскую переводчицу. Девушка шла, высоко подняв голову, покачивая бедрами, будто дефилировала на подиуме. «Пожалуй, для подиума у нее бедра тяжеловаты, — определил наметанным глазом Френсис. — А вот для любовных утех — в самый раз». От одной этой мысли его бросило в жар.
— Спутниковый? — спросила, оказавшись рядом с американцем, Маша.
Роберт приветливо улыбнулся:
— Да. Вы можете связаться с любой точкой мира. Не желаете?
— С любой точкой мира, говорите? — Маша, блеснув ослепительной улыбкой, взяла у Френсиса телефонную трубку. — Сейчас проверим.
Пока девушка набирала номер и беседовала по телефону, Френсис лихорадочно соображал, с какой стороны ему лучше подступиться к этой русской, чтобы расспросить о Соболеве.
— Дмитрий утверждает, что терпеть не может сотовые телефоны, — закончив разговор с Москвой, сказала Маша. — По-моему, это объясняется просто: он пуще огня боится своей жены.
— А вы, Маша, давно знакомы с мистером Соболевым? — начал издалека журналист.