Рут отрывается от корсета, подходит к двери и закрывает ее. Хлоп!
РУТ:
(наступая на дочь)
— Роуз, это не игра! Наше положение ненадежно. Ты знаешь, что деньги закончились!
РОУЗ:
— Конечно, я знаю, что они закончились. Ты напоминаешь мне об этом каждый день!
РУТ:
— Твой отец оставил нас ни с чем, кроме наследства из злых кредиторов, скрывающихся за
красивыми именами. И наше имя – единственное преимущество, с которым мы можем выиграть.
Роуз поворачивается, и Рут снова подтягивает завязки корсета. Она зажимает ее талию, Роуз
вырывается.
РУТ:
— Я тебя не понимаю. Хокли – прекрасная партия, это обеспечит наше выживание.
РОУЗ:
(раненая и надломленная)
— Как ты можешь взваливать все это на мои плечи?
Роуз поворачивается к ней, и мы видим то, что видит Роуз – открытую ярость в глазах ее матери.
РУТ:
— Ты хочешь, чтобы я работала швеёй? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы наши фамильные
драгоценности были проданы на аукционе, чтобы наши воспоминания развеяло ветром? О боже,
Роуз, как ты можешь быть такой эгоисткой?
РОУЗ:
— Это так несправедливо.
РУТ:
— Конечно несправедливо! Мы женщины. Наш выбор всегда непрост.
Рут туже затягивает корсет.
91. Интерьер. Обеденный салон первого класса.
Вместе со священником капитан Смит возглавляет группу поющих гимн «Отец Всемогущий». Роуз и
Рут поют в центре группы.
Лавджой стоит у входа, следя за Роуз. Он замечает замешательство у входных дверей. Двое
стюардов задерживают Джека. Он в одежде третьего класса со шляпой в руке высматривает
обстановку.
СТЮАРД:
— Эй, ты! Ты не должен находиться здесь.
ДЖЕК:
— Да я же был здесь вчера вечером... разве вы не помните?
(видя Лавджоя, идущего ему навстречу)
Он подтвердит вам.
ЛАВДЖОЙ:
— Мистер Хокли и миссис Дьюит-Букейтер по прежнему очень признательны вам за помощь. Они
просили меня передать вам благодарность.
Он достает две двадцатидолларовые купюры, взять которые Джек отказывается.
ДЖЕК:
— Мне не нужны деньги, я...
ЛАВДЖОЙ:
— ...и также напомнить вам, что вы едете третьим классом, и ваше пребывание здесь тому не
соответствует.
Джек замечает Роуз, но она не видит его.
ДЖЕК:
— Я просто должен поговорить с Роуз...
ЛАВДЖОЙ:
— Джентльмен, пожалуйста, покажите мистеру Доусону, где выход.
(отдавая двадцатки стюарду)
И пусть он остается там.
СТЮАРД:
— Да, сэр!
(Джеку)
Лучше тебе поспешить.
В конце показать: Роуз не видит, как выталкивают Джека.
РОУЗ:
(поет)
— Услышь нас в час мольбы к тебе
Для тех, кто в море и в беде.
92. Интерьер. Гимнастический зал. День.
Гимнастический зал времен короля Эдварда. Некоторые механизмы мы узнаем, а некоторые – нет.
Женские педали к неподвижному велосипеду для катания в длинном платье выглядят как экспонат.
Томас Эндрюс возглавляет небольшую экскурсионную группу, включая Роуз, Рут и Кэла. Кэл с
ловкостью приводит в движение лопасти закрепленного гребного механизма.
КЭЛ:
— Это напоминает мне мое пребывание в Гарварде.
Мак-Кэли, инструктор по гимнастике – невысокий подвижный мужчина в белой фланели, страстно
жаждущий возможности похвастать своим современным оборудованием, как будто вышел новый
вариант его рекламного ролика «Абфлекс». Он поворачивает выключатель, и механизм с седлом
начинает работать. Роуз пытливо кладет на него руку.
МАК-КЭЛИ:
— Электрическая лошадь очень популярна. У нас даже есть электрический верблюд.
(обращаясь к Рут)
Не хотите ли попробовать покрутить механизм, мэм?
РУТ:
— Не говорите ерунды. Не думаю, что обладаю достаточной сноровкой.
ЭНДРЮС:
— Следующим экспонатом нашей экскурсии будет мостик. Сюда, пожалуйста.
93. Экстерьер. Кормовая верхняя палуба, палубы Б и А. День.
Джек нашел решение, следуя за Томми и Фабрицио. Он быстро поднимается на палубу Б и шагает за
ворота, разделяющие третий и второй классы.