Он думал о магосе органос Керхере — и презирал себя.
Его икона Механикус висела на гвозде над койкой. Это был единственное, что он привнёс личного в интерьер комнаты. Омниссия, Бог-Император стальной, присмотри за мной в этот час…
Тарсес сел и сунулся под кровать к вещевому мешку. Вытащил шлейф соединительных проводов и подключил себя к настенным разъёмам, воспользовавшись вспомогательными штекерными точками, встроенными в запястье левой руки. Штекеры на шее были ещё слишком болезненны.
Тарсес соединился и загрузил данные о состоянии «Доминатус Виктрикс». Четыре дня ремонта из проектных восьми, и кузница Ореста ещё предполагала не более двух дней до окончания. Омниссия, благослови их! «Виктрикс» пойдёт снова, на два дня раньше, чем рассчитывалось.
— Принцхорн, — кантировал Тарсес.
Перед глазами засуетились данные. Что он хотел? Биографические данные? Медицинское заключение? Происхождение и подготовка? Сертификация?
— Собрать. Биография, основное, — приказал Тарсес.
Передача начала выгружаться, выдавая информационные окна одно поверх другого.
Гвидо Пернал Яксиул Принцхорн, родился 322.760.М41.
— Ему девятнадцать? — ахнул Тарсес.
Вопрос: вы желаете продолжить?
— Дальше. «И всё же: девятнадцать?!»
Двести тридцать пять боёв.
— Все успешные?
Все успешные.
— Впечатляюще.
Все условные.
— Условные?
Принцепс Принцхорн не обладает опытом реальных сражений. Его исключительный счёт основан на высоких результатах тестовой имитации.
— Он никогда не был в настоящем бою?
Нет, модерати Тарсес.
— Чёрт, Легио Темпестус вообще представляет себе, что делает?
Ввод: вопрос/неизвестно.
— Перефразировать. Легио… Ладно. Отмена.
Тарсес упал обратно на койку и отсоединился.
— Значит, наводите справки о биографии своего нового принцепса, так? — раздался голос от двери.
Тарсес сел.
Там, улыбаясь, стояла девушка. Высокая, стройная, с коротко стриженными коричневыми волосами и довольно крупным носом, который так не вязался с её тонкими чертами. Она носила короткую красную мантию поверх коричневого облегающего комбинезона, и Тарсесу было видно, что её штекирование находится на зачаточном уровне.
— Ты кто? — спросил Тарсес.
— Извиняюсь, модерати. Я Фейрика, фамулюс принцепса Принцхорна. Я не вовремя?
— Я не одет, — ответил Тарсес и потянулся за вещами. — Как ты вошла? Дверь была заперта.
Фейрика покачала висящим на шее кулоном-пропуском в виде шестерёнки:
— Все двери в Антиуме для меня открыты, сэр.
— Повезло тебе, — ответил Тарсес, застёгивая мантию. Затем посмотрел на неё: — Входи.
— Благодарю, модерати, — ответила девушка и переступила порог.
— Итак, наводите справки о новом принцепсе? — спросила она нейтрально.
— Я предпочитаю знать, с кем столкнулся, — ответил Тарсес.
— Интересно. Размышление: вы воспринимаете Принцхорна как противника?
— Я этого не говорил. Принцхорн станет моим принцепсом. Этого достаточно.
— Но он вам не нравится?
— Это что? Допрос ордо? Я считаю его тем, кем считаю.
Фейрика пожала плечами:
— Справедливо. Ему тоже не до вас.
— В само деле?
— И мне тоже.
— Даже так?
— Ты слабак, Тарсес. Ты убил магоса. Никакого самоконтроля. Это — слабость.
— Ты так думаешь, фамулюс? — спросил Тарсес.
Она помотала головой:
— Я это знаю.
Тарсес откинулся назад на койку.
— Я смотрю, фамулюс, ты не особенно стремишься завоевать моё расположение.
Фейрика широко улыбнулась.
— Мне на него плевать, — ответила она. Посмотрела на икону Механикус, висящую на стене, и поклонилась.
— Император хранит, — пробормотал Тарсес.
— Император? — резко переспросила она.
— Конечно.
— Вы, очевидно, хотели сказать «Омниссия», модерати?
— Я хотел сказать то, что сказал. Они — одно, не так ли?
— Нет, — ответила она и уставилась на Тарсеса. Шутливая улыбка сползла у неё с лица. — Я разочарована, что вы из новых.
— Из кого?
— Новых. Это ваши личные взгляды, или все служители Легио Инвикта верят, что Омниссия и Бог-Император — одно и то же?
— Конечно, все, — ответил он.
— А, — сказала она.
— А ты нет? — спросил Тарсес. Он устал и не имел никакого желания вступать в словесную перепалку со всякими спесивыми и самоуверенными фамулюсами. Идеологический раскол прятался под поверхностью верований Культа Механикус многие века. Те адепты, кто был особенно обеспокоен его последствиями, иногда называли его Схизмой. В узких кругах некоторых из главных кузниц над этим вопросом ломали копья и головы советы магосов, но в повседневной, обычной жизни его чаще всего обходили стороной и считали делом личных убеждений. Общепринятым было считать, что Деус Механикус — Машинный Бог и Бог-Император Человечества — суть аспекты одного божества, от которого берут начало все машинные духи.