Они уже должны были быть мертвы.
Во всех практических смыслах, они и были мертвы.
Адепта Файста разбудила настойчивая пульсация биометрики. В келье было темно, и он прокантировал свет. Свет мягко зажёгся.
Было рано, очень рано. Дисплей монитора биосостояния вспыхнул перед глазами, упрекая за сокращение периода отдыха и рассказывая про последующий за этим дефицит здоровья и подпитки. Файст мигнул, закрывая дисплей.
Это был не его обычный будильник. Что-то другое.
Файст двинул рукой, и гаптика вызвала новый ноосферный дисплей: ссылка на сообщение.
<[выгружено:] Иган, магос аналитикэ, Кузница Орест (110011001101, сжатие кода tze) [начал]
Файст!
Пожалуйста, встретьте меня у Высокой Кузницы как можно быстрее. Приношу свои извинения за то, что разбудил вас. Как можно быстрее, адепт.>
Файст лёг спать, не снимая облегающего комбинезона, так как слишком устал после долгой смены в Аналитике. Поэтому он вымыл лишь в раковине лицо и руки, и натянул свою тёмно-красную мантию.
Полы одеяния летели вслед за ним, пока он бежал по коридору за стеной кельи, перепрыгивая через ранних сервиторов, скоблящих полы.
Файст сел на трясущийся, пустой транзитник через Перпендикуляр к Сенешалю, затем проехал на маглеве весь путь до «Первого Перехода в Кузницу». Вылетающие из вершины могучего зиккурата языки пламени колыхали раннее небо. По мраморному вестибюлю во все стороны сновали магосы, и Файст торопливо протолкался сквозь них.
— Смотри куда прёшь, юнец! — рявкнул рассерженный скитарий из Темпестуса.
<Извиняюсь>, — откантировал ему Файст.
Он вошёл в центральную зону и выбрал подъёмную камеру.
Изложите дело и объявите уровень, — запросила ноосфера.
К магосу Игану. Меня ждут, — откантировал он, махнув биометрикой.
Заявление подтверждено. Биоматрица магоса Игана локализована. Выбираю уровень, адепт.
Подъёмная камера выстрелила вверх, словно пуля. Файста держали инерциальные демпферы.
Уровень 1700, Аудиенция.
Дверь камеры открылась. Квартет по-разбойничьи выглядящих скитариев наблюдал, как он выходит из подъёмника.
— Биометрику! — потребовал один.
Файст уже держал её наготове в ноосфере.
— Проходи, — раздался из аугмиттеров голос чудовища.
Он вышёл в открытый зал на верхних этажах огромной пирамиды. Скошенные светопанели наполняли помещение дневным излучением. Тёмный мрамор брусчатки пола окаймляло золото. Гололитические дорожки инфосвета поднимались из напольных проекторов, словно дым от благовоний. Небольшие группы людей, кажущихся карликами в огромном помещении высотой с темплум, стояли и общались в ожидании.
<Файст!> — раздался отрывистый инфокант.
— Магос?
Магос Иган подошёл с улыбкой, хотя и выглядел напряжённым.
— Ты пришёл. Молодец, молодец. Ты пришёл.
— Конечно, я пришёл, магос. Вы меня вызвали. Это насчёт…
— Да, Файст. Соберись. Адепт сеньорус прислал за нами.
— Омниссия! Я не готов к этому.
— Конечно, готов, Файст. Конечно, готов.
— Но, сэр…
— Ты был у меня самым умным и самым лучшим, Файст. И это всё благодаря тебе. Не подведи меня. Не подведи Аналитику.
Аналитика была управлением магоса Игана, и, хотя Иган был старшим магосом, её часто обделяли вниманием. Файст понимал важность момента и что от него зависит.
<Кто остальные, магос?> — тихо прокантировал он.
<Посмотри сам, адепт>, — дёргано откантировал Иган, выдавая свою нервозность.
<Прошу вас, сэр. Я не хочу, чтобы они знали, что я изучаю их через ноосферу.>
<Ладно, Файст. Это экзекутор-фециал Инвикты Крузиус со своим фамулюсом. Вон там, тот зверюга — Лау, глава скитариев Инвикты. С ним разговаривает Энхорт, экзекутор-фециал нашего Темпестуса. Позади них собрались магосы архива во главе с магосом Толемеем и магосы производства во главе с магосом Кейто.>
<А что за женщина с Крузиусом? И имперский солдат рядом с ней?>
<А, какая-то сявка Алеутона со своим охранителем.>
<А в принцепской раке?>
<Это Принцхорн, мальчишка-принцепс, которого мы даём Инвикте, чтобы ввести в строй их оставшуюся махину. Тише, сейчас появится Имануал.>
Файст прежде никогда не был в Аудиенции. Он резко втянул воздух, когда на дальней стене огромный барельеф с символом Механикус повернулся с каменным скрежетом, и стена разошлась в стороны, словно две подвижных скалы. Из открывшегося прохода выдвинулись золочёные платформы хоров и распахнулись, словно крылья гигантской металлической птицы. Хористы выпевали сложные математические мелодии на тринадцатиголосом бинарном канте, и звуки, выходя из аугмиттеров, превращались в гололитические потоки данных, вьющиеся в воздухе подобно развёрнутым знамёнам.