В столбе золотого света, между крыльями хоровых платформ на пол Аудиенции опустился трон адепта сеньорус.
Соломан Имануал был стар и почти целиком состоял из бионики. Он восседал, словно феодальный король на престоле, подключённый к матрице трона через запястье, сердце, хребет и подмышечную впадину. Резная статуя, пустившая в кресло корни.
Трон встал на платформу с мягким стуком. Имануал поднял руку и через ноосферу приказал хору замолчать.
<Благодарю, что посетили меня в столь ранний час>, — прокантировал он.
<Глубокоуважаемый владыка>, — произнёс в ответ Крузиус, — <я прошу вашего позволения говорить голосом из уважения к моей гостье.>
Ноосфера внезапно потемнела. Имануал склонил голову и обратил взор на Этту Северин.
— Леди, — неразборчиво произнёс он, — не вы ли избранный свидетель лорда-губернатора?
— Я, сэр, — ответила она.
Файст внутренне посочувствовал Северин: находиться в окружении столь большого числа модифицированных людей для неё было малоприятно.
— Добро пожаловать, леди. Кузница приветствует вас. Где адепт Файст?
Файст внезапно ощутил внутри страх, от сочувствия к имперской женщине не осталось и следа.
Иган подтолкнул его. Файст выступил вперёд.
— Файст — это я, владыка.
— Дай-ка мне взглянуть на тебя. Хмм. Недурно сконструирован, я считаю. Ты многих привёл в замешательство своим предложением, адепт.
— Приношу свои извинения, милорд.
— Не думаю, что у него есть причины для извинений, адепт сеньорус, — сказал Крузиус.
— Пояснение: предложение адепта фактически подразумевает, что в наших методах архивного хранения присутствует изъян, — произнёс магос Толемей.
— Не столько изъян, сколько пробел, Толемей, — ответил Крузиус.
— Вы хотите сказать, — осторожно спросил Энхорт, — что Кузница Ореста оказалась плохо подготовленной к войне?
Экзекутор-фециал, как и Крузиус, Энхорт был сдержан и вежлив, но в голосе его скользило раздражение.
Крузиус покачал головой:
— Если Кузница Ореста и плохо подготовлена, то вина лежит не на этой планете. Я уверен, что все мы едины во мнении, чей это промах. Но сейчас это не тема для обсуждения. Орест в состоянии войны, и мы должны обратить в дело все доступные ресурсы, если хотим победить.
— Тут никаких возражений нет, экзекутор, — сказал Толемей, — и, как один из таких ресурсов, архив предоставляет всю возможную информацию.
— До определённых пределов, — ответил Крузиус. — Магос Иган и его Аналитика обрабатывали оперативные данные с фронта с того момента, как началась война. По моему предложению они приступили к анализу особенностей вражеских махин. Все Титаны когда-то были нашими, даже эти непотребства. Я полагал, что мы получим информацию огромного стратегического значения, если сможем идентифицировать эти машины, изучить их историю и технические характеристики. Что приводит нас к пробелу. Адепт Файст? — Крузиус посмотрел на Файста и ободряюще кивнул.
Файст прочистил горло:
— Как показал опыт, хотя на кадрах оперативной съёмки можно различить многие опознавательные знаки и надписи, ни один из них не совпадает с хранящимися в наших архивах. Запросы сравнительной схематики неоднократно возвращались с пометкой «Данные не найдены».
— Но вы считаете, что мы располагаем этими данными? — спросил адепт сеньорус.
— Я уверен в этом, — ответил Файст. — Их просто нет в свободном доступе. У нас есть эти данные, но мы не можем до них добраться. Махины, которые мы пытаемся исследовать, могут восходить по времени к горианским пластам архивов, а все подобные материалы секвестированы.
— И по множеству существенных причин, — произнёс адепт сеньорус. — Многие из них опасны и неточны. Многие из них затронуты Ересью. Однако, Файст, я внимательно рассмотрел ваше прошение и считаю, что Аналитике должен быть дан чрезвычайный доступ к секвестированным материалам.
— Это запретные катушки, адепт сеньорус, — напомнил магос Толемей главе кузницы. — Привилегии доступа должны быть получены с самого Марса.
— Я запрошу их лично, — ответил Соломан Имануал. — Работа должна идти без задержек. Объявляю благодарность магосу Игану и адепту Файсту за вынесение этой темы к нашему рассмотрению.
— Вы, кажется, озадачены, мамзель? — задал Крузиус вопрос Этте Северин, когда они покинули Аудиенцию.