Но когда наступал момент подключения, радость не приходила. Угрюмые и сварливые после пробуждения, древние блоки мыслеуправления махин-ветеранов реагировали на приказы вызывающе. Всегда требовалось какое-то время, чтобы снова добиться доверия и установить взаимодействие. Всё равно что каждый раз усмирять свирепую собаку или, садясь в седло, объезжать одного и того же непокорного скакуна,.
«Предок Морбиуса» был созданием упрямым. Орфулс провёл его БМУ через семнадцать кампаний, во время которых они уничтожили шестьсот восемь подтверждённых целей, классифицированных от «тяжёлая бронетехника (различная)» и выше. Но даже при всём при этом махина всё ещё боролась с ним. Всё ещё испытывала, несмотря на счёт, которого они добились вместе, на лучшее в Инвикте соотношение в тоннах уничтоженной техники к массе самой махины. «Предок Морбиуса», как и все «Боевые псы», был трудной принцептурой. Орфулс убеждал себя, что именно это делало «Предка Морбиуса» столь убийственно эффективной махиной.
Он прочистил горло, и силовая установка автоматически ревнула в унисон.
— Модерати?
— Принцепс?
— Манифольд у меня?
— Манифольд ваш, принцепс, — подтвердил Страхов.
Ещё один ритуал — ради записи в бортжурнал. Орфулс владел Манифольдом с момента запуска двигателя на Марсовом поле. Обмен словами обозначал лишь формальное признание факта.
Манифольд был штекерным эквивалентом ноосферы — иммерсивное и интерактивное сенсорное пространство, с помощью которого принцепс воспринимал свою махину и окружающую среду. Орфулс уселся поудобнее и дал Манифольду захлестнуть себя как следует впервые после подключения, пока не почувствовал, как тот затекает за глаза и просачивается в мозг. Недовольная агрессия «Предка Морбиуса» тут же схлынула, словно «Боевой пёс» понял, что кровавая игра наконец-то началась.
Орфулс дышал спокойно. Он видел и ощущал всё кристально чётко, до мельчайших деталей, практически галлюцинируя наяву: вес груды боеприпасов в автоматах заряжания, стук дождевых капель по корпусу, пульс модерати — спокойный и ровный, и рулевого — нетерпеливый и напряжённый. Он чувствовал покорное, безмозглое бормотание двух орудийных сервиторов, подключённых проводами к его плечам, и непрерывное, медитативное бдение техножреца, магоса Земплина, в бронированной кабинке технопровидца в задней части кокпита. Он чувствовал глухую пульсацию силовой установки у себя в животе, тупую боль в ноге — один поршень требовал регулировки, и неприятный жар резервуаров плазменного оружия.
Он чувствовал звериное желание «Предка Морбиуса» — боевого пса, — низкое, клокочущее урчание плотоядного хищника.
Хватит! Имей терпение!
— Спокойным шагом, вперёд! — он подал сигнал.
Силовая установка чихнула. Земплин благословил бога-в-машине. Махина пошла, при каждом тяжёлом шаге корпус вздрагивал.
— Зарядить главное левое! — приказал Орфулс.
— Есть зарядить главное левое! — в унисон ответили Страхов и левый орудийный сервитор. Загремели автоматы заряжания, мегаболтер провернулся, изготовившись. Орфулс почувствовал, как в левом запястье нервным тиком дёрнулись сухожилия.
— Зарядить главное правое! — приказал он.
— Есть зарядить главное правое! — хором ответили Страхов и правый сервитор. Восходящий ток воздуха заструился от теплообменника бластгана, уровень плазмы начал повышаться. Орфулс почувствовал, как правое запястье защипало от потницы и капелек испарины.
— Малый ход, вперёд! — приказал Орфулс.
— Есть малый ход! — ответил Страхов. «Боевой пёс» начал набирать скорость, кокпит затрясло чаще.
— Включить ауспик!
— Ауспик включён! — отозвался Страхов.
В поле зрения Манифольда Орфулса побежали схемы и графики. Данные, почти перегрузка данными, сыпались на него визуально и акустически. Воспользовавшись вспомогательным соединением, он интуитивно заглушил помехи и очистил канал ауспика до четырёх необходимых в бою показателей активности: тепла, движения, массы и передач кода.
След.
Поле Манифольда резко очистилось. Вереницы данных размылись и пропали. На месте остались лишь основные показатели, ярко сияя по центру поля зрения.