— Держать полный ход, — приказал Кунг.
Даже отступая с открытой дороги в плотную застройку трущоб, проламывая своими отбойниками дыры в зданиях, вражеские танки оставались видимыми для него. Сенсори Кунга продолжал терпеливо отслеживать каждый след, что регистрировал ауспик: мусорный код, шум двигателей, тепло выхлопов, вибрацию движения. Он даже указывал векторы целей по следам рушащейся кладки. Сознание Кунга, полное звериной ярости БМУ, переключалось между наборами вооружения, выполняя несколько задач сразу, быстро подбирая тип боеприпасов, подходящий для конкретной цели, и уничтожая её. Разбитые строения рабочего посёлка не спасали врага: каменные и рокритовые стены не могли ни спрятать его от взгляда «Фаэро», ни защитить от выстрелов.
Бой длился девять минут. За это время «Сикариец Фаэро» сровнял с землёй пять кварталов Старой Башни и уничтожил тридцать четыре цели. Кунга в амниотической раке омывал восторг битвы. Голова откинута, рот распахнут в рыке, пальцы хищно скрючены. Он отдался «Фаэро», позволив машинному духу поднять его способности до интуитивного, инстинктивного уровня.
Даросс, модерати, не сводил глаз с монитора жизненных показателей. Небезызвестны были случаи, когда на пике сражения принцепсы отключались, испытывая развёрнутый эпилептический припадок или полностью теряя рассудок и пропадая в ревущем водовороте БМУ. Через Манифольд, через щекочущие всплески штекерного подключения Даросс ощущал то, что переживал Кунг, — через вторые руки, но всё равно ярко: перегрузку сенсорных изображений и математики вычисления целей, мощь конечностей, ревущую ярость орудийных сервиторов, бешено колотящийся реактор, треск щитов, машинный код, расплавленным свинцом бегущий по спинному мозгу, стальную крепость духа, радость…
Внезапно прозвучал сигнал попадания во вражеский прицел. Предупреждающая отметка, словно кровавая ссадина, вспыхнула в Манифольде.
<Махина! Махина!> — прокантировал сенсори. Бой вот-вот грозил перейти на более высокий уровень.
Она пробивалась к ним сквозь пыльные амбары за Птичьим рынком, целеустремлённо перешагивая через каналы и мостки, что крест-накрест пересекали задние поля. Она пинками рушила стены и расталкивала плечами башни и карнизы крыш в агрессивной жажде добраться до имперского Титана. Она прошла сквозь верховой переходный мост, что перегородил ей дорогу на уровне груди, выгнув и порвав металлическую ферму, как спринтер-победитель рвёт финишную ленточку. Обломки моста, высекая искры, посыпались на улицу внизу.
Её звали «Некромант Инвидиоза». Она и не пыталась скрыть своё имя, даже наоборот, громко транслировала его завывающим мусорным кодом через аугмиттеры, крича его на всех частотах, словно слова могли быть неким оружием. Их отравляющий скрежет заставлял Манифольд дрожать и дёргаться по краям. Кунг зарычал и приглушил аудиорецепторы, отключив десятки незначимых каналов, чтобы убить шум.
Злобный вой не прекращался. Слова «Некромант Инвидиоза!» эхом метались по Манифольду, БМУ, мысленному представлению, словно выжженные раскалённым добела железом. Имя смердело. Оно воняло смертью и убийством. Оно имело привкус какого-то нечистого, неосвещённого места за пределами известных звёзд; его фонетическая структура состояла из недочеловеческих, отвратительных звуков.
Уродливая вражеская махина щетинилась шипами. Она была чёрной, словно сгоревшая плоть, но нельзя было сказать, была ли она специально покрашена в чёрное или покрылась копотью в результате предыдущих боёв. Ржавчина проела броню, словно покрыв тело махины язвами. Кроваво-красный свет сиял из окон кокпита. Уже наведясь, она выстрелила первой. Нечто вроде турболазера изрыгнуло копьё света в «Фаэро»; вспышка была столь яркой, что оставила синеватый отпечаток на сетчатке глаз.
Кунг сморщился, когда выстрел ударил по щитам на уровне брюшных мышц, вспыхнув фонтаном рассеивающейся энергии. Пустотные щиты выстояли, но на мышцах пресса самого Кунга остался болезненный психостигматический рубец. Вражеская махина выстрелила во второй раз, но выстрел по касательной отскочил от пустотного щита на плече. Кунг услышал злой животный хохот из аугмиттеров врага.
Обезображенный вражеский «Владыка войны» выстрелил снова, и «Фаэро» получил второе попадание в брюшные мышцы. Кунг задохнулся от боли; зазвучал сигнал, предупреждающий о состоянии щитов.
— Повреждение щита, участок 883, — передал Даросс.