Он чувствовал звериное желание «Предка Морбиуса» — боевого пса, — низкое, клокочущее урчание плотоядного хищника.
Хватит! Имей терпение!
— Спокойным шагом, вперед! — подал он сигнал.
Силовая установка чихнула. Земплин благословил бога-в-машине. Махина пошла, при каждом тяжелом шаге корпус вздрагивал.
— Зарядить главное левое! — приказал Орфулс.
— Есть зарядить главное левое! — в унисон ответили Страхов и левый орудийный сервитор.
Загремели автоматы заряжания, мегаболтер провернулся, изготовившись. Орфулс почувствовал, как в левом запястье нервным тиком дернулись сухожилия.
— Зарядить главное правое!
— Есть зарядить главное правое! — хором ответили Страхов и правый сервитор.
Восходящий ток воздуха заструился от теплообменника бластгана, уровень плазмы начал повышаться. Орфулс почувствовал, как правое запястье защипало от потницы и капелек испарины.
— Малый ход, вперед!
— Есть малый ход! — ответил Страхов.
«Пес войны» начал набирать скорость, кокпит затрясло чаще.
— Включить ауспик!
— Ауспик включен! — отозвался модерати.
В поле зрения манифольда Орфулса побежали схемы и графики. Данные, почти перегрузка данными, сыпались на него визуально и акустически. Воспользовавшись вспомогательным соединением, он интуитивно заглушил помехи и очистил канал ауспика до четырех необходимых в бою показателей активности: тепла, движения, массы и передач кода.
След.
Поле манифольда резко прояснилось. Вереницы данных размылись и пропали. На месте остались лишь основные показатели, ярко сияя по центру поля зрения.
— Начать потоковую передачу! — приказал он.
Вспомогательный механизм застрекотал, и в нижней левой части периферии зрения Орфулса замелькали цветовые схемы. «Предок Морбиуса» начал непрерывную передачу данных в прямом эфире остальной стае, которая осталась в десяти километрах позади.
Затрещал вокс:
— «Предок», «Предок», это Борман. Принимаем ваш сигнал. Передача чистая. Что видно живым глазом?
— Довольно туманно, сэр. Иеромиха в разрухе.
— Это предполагалось. Разведайте район.
— Моя задача по жизни, сэр, — ответил Орфулс. — Есть что-нибудь от «Люпус Люкс»?
— Пока ничего, Макс. Доброй охоты.
— И вам, сэр.
Вокс погас. Орфулс раздвинул поле зрения до кругового обзора, отметив монолитную громаду Ореста Принципал в ста пятидесяти шести целых тридцати пяти сотых километра сзади, изящный пик горы Сигилит в ста двадцати шести целых двадцати четырех сотых километра на юге и истекающий жаром улей Аргентум в восьмидесяти целых двадцати двух сотых километра впереди. Из Аргентума поднимались дымы множества пожаров. Гора Сигилит выглядела холодной и твердой как лед.
Орфулс переключился на тактическое распознавание. На пути к планете он десятки раз просматривал тактические данные о ее поверхности, с головой уходя в изучение топографии, но все-таки вызвал распознавание снова: план пригородов, план районов, план улиц, схематичное, детальное. Иеромиха была обширной загородной застройкой для рабочих, соединяющей границу улья Аргентум с окраиной Ореста Принципал. Типичное расползание населения, которое можно найти на многих мирах-ульях, где поселения простых рабочих растут, словно чумные гнойники или сорная трава, вокруг ключевых центров занятости. Население Иеромихи, которую в лучшем случае можно было назвать официально разрешенным лачужным городком, трудилось на огромных обогатительных заводах Шейкера и Гокса. Для перевозки рабочей силы до места и обратно проложили линии маглева. Построили темплумы, схолы, коммерции. В последующие века Иеромиха превратилась бы в улей и тогда соединила бы Орест Принципал с ульем Аргентум. И все три слились бы в один настоящий суперулей.
Если переживут эту войну…
Орфулс мог определить свое точное положение. Они двигались малым ходом по Паксу Делимому — десятикилометровой авеню, проходящей через центр Иеромихи.
Жилой городок вымер. Многие улицы и районы были разрушены до основания, некоторые горели. «Предку Морбиуса» приходилось шагать через обломки так же часто, как и по открытому роккриту. Манифольд давал Орфулсу доступ к данным Муниторума, где перечислялось каждое жилище, каждая зарегистрированная личность, каждая семья, более не живущая в разрушенных домах.