<Благодарю. Раскрыть и убрать по порядку упряжь и стыковочные силовые кабели с конечностей. Включить моторные передачи. Есть «зеленый»?>
— Вижу «зеленый», принцепс, — ответил Тарсес. Его руки летали над ручками настроек пульта. Он по-прежнему не мог заставить себя обращаться к Принцхорну «мой принцепс».
<Инициировать пусковую последовательность главного реактора. Запустить двигатель>.
— Есть запустить двигатель. Через три, два, один…
Раздался оглушительный вулканический рокот высвобожденной мощи. Корпус завибрировал.
— Запуск двигателя, запуск двигателя, — объявил Тарсес.
— Мощность на всех ходовых системах, — доложил Анил.
— Полное усиление на всех элементах обнаружения, — отметил Кальдер.
— Главная тяга достигнута на текущий момент, — произнес Тарсес, щелкая переключателями. — Принцепс, ваше слово.
В раке позади него Принцхорн уперся ладонями в стекло и устремил взгляд вперед.
<Пошел!>
1010
Она пришла в себя в кромешной тьме, резко села — и стукнулась головой; раздался глухой звон.
Спертый воздух пах гарью. Ничего не видя, она пошарила вокруг и нащупала лист железа, навалившийся сверху. Под ним оставалось совсем мало места, поэтому она и ударилась, попытавшись сесть.
Запаниковав и от клаустрофобии, и от страха оказаться в ловушке и сгореть, она надавила руками изо всех сил и спихнула железный лист.
Тот с грохотом соскользнул — и на нее хлынул мутный дневной свет. В воздухе плавал дым.
Она вытянула себя из дыры, выкапываясь из-под горы перекрученного металла и каких-то машинных деталей. Пошатываясь, встала на ноги и потащилась, спотыкаясь, через разбросанные обломки. Центр Горловины Пласта был полностью раздавлен падающим великаном. Дымящиеся останки махины, даже лежащей лицом вниз, возвышались над ней горой. Из помятых теплообменников с задней стороны корпуса лениво тянулись вверх столбы грязно-черного дыма.
Кашляя, Калли вернулась по своим следам и принялась обыскивать место, где ее едва не засыпало. Под сломанной пресс-плитой нашлась скрючившаяся на обожженной земле Голла Улдана, с испачканным кровью лицом. Когда Калли убрала обломки, она заморгала на бледном свету и прошептала:
— Ты меня спасла.
Калли помотала головой:
— Нет. Я не знаю, как эта штука нас миновала.
Она помогла Голле подняться.
— Ты голову рассадила, — сказала Голла.
— Ты тоже.
Голла попыталась дотронуться до головы Калли.
— Оставь. Не трогай.
— Выглядит ужасно.
— Меня что-то ударило. Оставь.
— Только мы остались? — спросила Голла.
— Думаю, да.
— Надо посмотреть.
Калли кивнула.
Они некоторое время пробирались через дымящиеся руины, сдвигая куски спекшихся обломков и надеясь, что ничего под ними не найдут, однако — нашли.
Они нашли Ранага Зелумина — или по крайней мере верхнюю его половину. Что-то раскаленное, тяжелое и железное перерубило его пониже грудины. Долго на него смотреть они не смогли.
— О Деус! — пробормотала Голла.
— Голла! Сюда!
Голла пробралась к Калли. У подножия разрушенной стены свернулась клубком Дженни Вирмак. Она оказалась чудесным образом невредимой.
— Дженни?
— Все кончилось? — спросила Дженни Вирмак.
— Пока да, — ответила Калли.
— Замстак? Замстак? Это ты? — Голоса отдавались эхом в задымленном воздухе.
Голла и Калли подняли головы и увидели пробирающиеся к ним по полю обломков фигуры.
Рейсс уцелела. Иконис тоже.
— А мистер Биндерман? — спросила Калли.
Бон Иконис помотал головой.
Появился Ласко — со сломанным носом и выбитыми зубами, со ртом, сочащимся кровью. Жакарнов выбрался в поле зрения, затягиваясь лхо-сигаретой. За ним вылезли Ларс Вульк и Антик.
— Что это, фриг возьми, было? — спросил Антик.
— О, заткнись! — простонал Вульк.
Бранифф, как стало ясно, погиб, сгинув под рухнувшей крышей вместе со своими пиктами. Вольпера размазало падающей махиной. Еще Вульк видел смерть рыжей Саши — она практически испарилась под лазерным обстрелом. Робор и Фирстин выжили. Два члена Мобилизованной двадцать шестой, чьих имен Калли не знала, тоже мертвы. Она еще сильнее ощутила угрызения совести из-за того, что так и не узнала, как их звали.
— Пусть будет кто-нибудь другой, — произнесла она.
— Что? — спросил Иконис.
— Я не командир. Тупость какая-то. Пусть будет кто-нибудь другой.
Фирстин кивнул:
— Своевременная мысль, Замстак.
— Это еще что? — поинтересовался Иконис.