Через несколько дней 104-й кадетский корпус будет проходить финальный экзамен, по результатам которого сформируют точный рейтинг, и первая десятка кадетов получит возможность вступить в Военную полицию.
По этому поводу и дружелюбному поведению Кристы я вспомнил, что случилось с нами два года назад, в 848 году.
Недавно инструктор Шадис решил не давать кадетам расслабляться в последние дни, устроив отдельный квалификационный тест.
Кис дал задание, конкретно учения на лошадях, отправиться из точки А по длинной, растянувшейся аж до горизонта пустоши в точку Б, по маршруту мы должны найти заранее приготовленные УПМ и, завершив маршрут, вернуться обратно. На всё про всё должно уйти где-то полтора дня.
Нас разделили на несколько групп, я попал в первую вместе с Сашей, Кристой, Конни, Миной, Жаном, Эреном и Марко, что будет возглавлять группу. Отдельным кадетам в группе также было поручено записывать и оценивать индивидуальное выступление каждого участника, мне как раз выпала подобная доля. Микаса, кстати, расстроилась оттого, что мы не будем в одной команде, но ничего уж не поделаешь, тем более её тоже выбрали для оценки действий кадетов в её группе.
Дорога по пустоши была долгой и изнуряющей, ещё и очень неприятной ввиду того, что Жан с Эреном без конца друг друга донимали, чем неимоверно раздражали меня и всех остальных в группе. Когда мы наконец добрались до УПМ и, снарядив его, отправились дальше, их бесконечные препирания стали просто невыносимы.
— Кай, ты ведь ещё не начал записывать всё в рапорт? — спросил меня взволнованный Марко над лошади, пока Эрен догонял Жанад, которому вдруг взбрело в голову поймать большую ящерицу на ужин.
— Конечно, записал… Что они два придурка без мозгов, действующих против приказа командира, — хмыкнул я. — Но в чём-то Жан прав, солдатский паёк пресноват, а ящеры на вкус очень даже ничего, как курятина.
— Точно-точно! У меня дома мы постоянно их забивали и ели. — поддержала Саша, и из её рта чуть не потекла слюна от голода.
— Это учение не оценивают и не отслеживают, но, чтобы не отставать от графика, следующий привал будет только ночью. Не меняйте построение, я решу очередной конфликт, — хлестнул я поводьями, подгоняя своего коня.
Конь быстро перешёл на скачок галопом, отчего я вскоре нагнал обоих придурков, когда Жан уже собирался разрезать ящера клинком, но я был быстрее и ухватил ящера за хвост, поднимая его. Ящер не мог меня укусить или поцарапать, беспомощно барахтаясь в моей руке.
— Тяжелый, хватит на всех. — достал я из подсумка веревку и связал ящерице морду и лапы, затем привязав его к лошади. Сбавив темп скорости, я повернулся к двум недальновидным кадетам. — Жан, получаешь в рапорте жалобу за то, что покинул строй без разрешения командира, и ты, Эрен, тоже.
— А ты⁈ Ты тоже покинул строй! — показал на меня пальцем Жан.
— А мне можно, про себя я не буду писать в рапорте. Поняли? У меня есть власть, и я ей воспользовался, а теперь живо обратно на позицию! — гаркнул я на них, и те нехотя вернулись со мной обратно в построение.
— Ура-а-а-а! Еда-а-а! — радостно захлопала в ладоши Саша, отпустив поводья, отчего чуть не упала с лошади.
— По-моему, инструктору Шадису следовало сделать тебя лидером группы, — грустно вздохнул Марко.
— Я плохой лидер. Все проблемы в коллективе я решаю грубой силой и авторитетом, а ты хотя бы можешь сплотить людей. — ответил я, и мы продолжили двигаться до наступления темноты.
Вечером мы разбили лагерь в лесу, поставив спальники на ночь. Саша и Конни собрали хворост, а Марко зажег костёр. Остальные отправились пополнить запасы чистой воды у ручья. Я же выпотрошил добытого ящера, сняв с него кожу и разрезав на несколько кусков поменьше, я нанизал их на импровизированные шампуры из толстых деревяшек, поставив над костром, сделал импровизированный вертел.
К наступлению ночи всё было готово, и после плотного перекуса, вкупе с бесконечной руганью Жанны и Эрена, все наконец улеглись спать. Я же был на стрёме, на случай нападения дикого зверя, но такое маловероятно. Караулили мы по очереди, и через час должна была быть очередь Марко, но случилось кое-что.
В тени леса я заметил, как за нами наблюдал мужчина в мешке с прорезями, чтобы не было видно лица. В руке он сжимал мушкет, что не могло не напрягать. Я целенаправленно встал с места и пошёл в его сторону, мужчина заметил это и стал стремительно отдаляться от нашего лагеря, даже перешел на бег.
Свой УПМ я снял и оставил в лагере, но это не мешало мне продолжать следовать за ним, правда, двигался я медленней, дабы мужик в мешке подумал, что он смог оторваться. Так я продолжал за ним следовать, пока он не привёл меня в лагерь, где было ещё трое вооруженных человек в мешках. Рядом с ними были повозки с лошадьми, загруженные несколькими УПМ, явно крадеными.