— Ну… да.
— А если формальдегид смешать с аммиаком — которого там производится очень много все же, просто много на месте и потребляется — то получается уротропин. А это — ценнейшее лекарство.
— Как я заметил, как раз уротропина завод производит… очень много. Это где же люди так сильно болеют?
— Еще уротропин — это очень удобное топливо в походных условиях. Например, в военном походе.
— Я как-то этот факт не учел. Но разве армия сжигает столько уротропина?
— Может сжечь, причем куда как больше. И совсем не при разогревании банки консервов. Если на уротропин попрыскать азотной кислотой… Черт, забыла предупредить: все, что делается в Девятом управлении…
— Делается совершенно секретно, я помню. И понял. Извините за беспокойство, я больше вас по этому поводу дергать не буду. Подумаем, как своими силами проблему удобрений решать…
— Одна голова — хорошо, а две… нет, это уже мутант получается какой-то безобразный. Это я к чему: у нас в Кузбассе заканчивается постройка нового аммиачного завода, и там же предполагается наладить выпуск не только карбамида, но и азотной кислоты в значительных объемах. Завод будет готов к началу следующего года, но… Аня говорила, что для азотнокислого производства потребуется там прилично так платины, а зачем — её потом спросите.
— Я знаю зачем, и постараюсь помочь…
— Не надо помогать. Просто забирайте весь этот завод себе: у нас со специалистами не ахти, с других задач снимать их ой как не хочется. И там наверняка будут серьезные проблемы с углем…
— В Кузбассе?!
— Да, но не те, о чем вы подумали. В Саратове используется донецкий антрацит, а там уголь другой, теплотворность другая, зольность — и нужно будет техпроцессы по-новому налаживать, причем для этого потребуются как раз химики, которых у нас сейчас нет. А вы наверняка найдете, так?
— Интересное предложение, выходит, я Иосифу Виссарионовичу смогу… так, а что вы за это захотите получить взамен?
— Это у Оли спрашивать надо, но, скорее всего, почти ничего. То есть процентов двадцать вырабатываемой заводом азотной кислоты наверняка нам хватит: там рядом и завод промышленной взрывчатки вроде тоже строится…
— Насколько я осведомлен, ваше управление всегда все, что изготавливает, само же и использует…
— Про Кузнецкий химзавод я точно знаю: Аня сама говорила, что кислоту девать будет некуда, а Оля — что нужно и стране что-то оставить. Но вы про «все сами используют» вообще не правы: я уже не говорю про самолеты и автомобили, вы хотя бы о сельхозпродукции вспомните.
— Извините, если обидел, я безусловно не это имел в виду, а лишь то, что продукция завода… часть продукции наверняка и вам понадобится. И, в общем-то, не ошибся — что уже на нас накладывает определенные обязательства. Но, надеюсь, с этим мы справимся. А о передаче завода когда и с кем нужно будет договариваться?
— Вы не очень спешите? Оставайтесь на обед, там с Ольгой Дмитриевной и обговорите всё.
— С удовольствием… а во сколько? Я насчет обратного рейса в Москву.
— Если опоздаете, то Иру попрошу, она вас подвезет. То есть нет, она Аню повезла в Читу… тогда спецрейс я организую, у нас в первом летном училище всегда два-три самолета для срочных поездок подготовлены. Но, думаю, вы и так успеете, дневной в Москву в три…
Николай Николаевич на встречу с «главным гидроэнергетиком Союза» спешил не просто так: Генрих Осипович всерьез интересовался самим процессом строительства «Ысьвенских» станций — почему-то именно так называли в Девятом управлении эти стройки. Вообще-то три небольших ГЭС ни в коей степени выдающимися не были, станция на Косьве планировалась на двадцать четыре мегаватта, на Усьве — шестнадцать, а на Лысьве — вообще шесть, но на стройках отрабатывались (или «демонстрировались», как говорили инженеры Девятого управления) новые технологии именно строительства малых станций. На Косьве строили плотину (точнее, её ядро) из новомодного «прессованного бетона», в котором цемента было в пять раз меньше обычного — зато очень много перемолотого шлака с электростанций угольных. И получиться плотина из-за этого должна была втрое дешевле выстроенной из обычного бетона — но требовалось убедиться в качестве получившейся постройки. На Усьве плотину вообще строили из готовых бетонных блоков (и пятнадцатиметровую плотину вместе со зданием ГЭС выстроили за одно лето), а на Лысьве отрабатывали «совмещенную технологию»: там и сами блоки на заводе из прессованного бетона делались. Уже отработали, но Графтио интересовали в первую очередь данные с установленных на новых плотинах различных датчиков. Очень интересные данные: пока что выходило, что новые плотины еще и фильтрацию обеспечивают раза в три меньше привычных для бетонных сооружений значений. Так что то, что сейчас вез Павловский для Графтио, могло довольно сильно изменить в лучшую сторону привычные технологии…