Свелтер тоже увидел сундук, но посмотрел на него мимолетным взглядом – понятно, что Флей представлял для него куда больший интерес. Расстояние между противниками неуклонно сокращалось. Казалось, что воздух был буквально пропитан взаимной ненавистью. Ненависть – это единственное, что объединяло двух столь непохожих людей.
Разумеется, шеф-повару не терпелось использовать свою многоопытность. Свелтер всегда считал себя хитрым человеком. Вот почему он буквально пожирал противника глазами – он просто поджидал момент, когда Флей допустит какую-нибудь промашку. И тогда Свелтер просто зажмет презренного старикашку в угол и выпустит из него кишки. Но шеф-повар был абсолютно уверен в своей победе, потому он попросту не счел нужным обременять себя всевозможными уловками. Свелтер злорадно подумал – сначала он прикончит Флея, а потом оттащит тело на задний двор и закопает в свином навозе. Там самое подходящее кладбище для него...
Но торжествовать победу было пока рано – противники стояли друг против друга. Сколько ненависти, сколько презрения сквозило в их взглядах. Флей принялся поигрывать мечом, желая раззадорить врага и заставить его подойти поближе. Пусть только Свелтер окажется в пределах досягаемости смертоносного клинка. Скосив глаза в сторону, старый камердинер ужаснулся: он сам не заметил, как почти добровольно дал загнать себя в угол. Продолжая поигрывать мечом. Флей молниеносным движением отскочил влево, оказавшись теперь на стратегическом просторе.
Свелтер чертыхнулся – мало того, что добыча ускользнула у него буквально из-под носа, так теперь он сам оказался в невыгодном положении: с трех сторон свисала паутина. Очевидно, здесь потрудилось не одно поколение пауков. Этак, чего доброго, сам сложишь голову. Насвистывая веселую песенку, шеф-повар с неожиданной для его комплекции скоростью отскочил влево и одарил несколько растерявшегося Флея презрительным взглядом: дескать, не ты один умеешь прыгать. Старик сделал шаг вперед, решив поскорее закончить расправу с наглецом.
Между тем шеф-повар не терял времени даром. Обводя взглядом окружающие предметы, хозяин кухни лихорадочно соображал, как бы приспособить для достижения своей цели хоть один из них. Сообразительность была одним из положительных качеств характера Свелтера – в том числе благодаря ей он сумел проделать путь от простого поваренка до шеф-повара всего за двадцать два года. Увидев балку, положенную поперек другой, Свелтер сразу понял, что можно сделать. У покоившегося на полу конца балки стоял Флей. Он гадливо улыбался и слегка пощелкивал ногтем по лезвию меча, намекая, что жить Свелтеру остается совсем немного. Ну, подумал шеф-повар, это мы еще посмотрим. Он плюнул на пол, вкладывая в плевок все презрение к врагу, на которое только был способен. После чего, медленно подойдя к висящему концу балки, молниеносно обхватил его руками и изо всех сил пригнул к полу. Результат был вполне логичен – противоположный конец балки со всего размаху ударил Флея снизу вверх, в челюсть. Слабо охнув, бывший камердинер мешком рухнул на пол.
Впрочем, блистательный маневр имел неприятные последствия и для Свелтера – он потерял равновесие и не сумел вовремя подоспеть к телу поверженного противника. Не спуская глаз с бывшего камердинера, Свелтер поднял руку с зажатым в ней кинжалом. Как долго ждал он этого момента. Сладкая месть даже снилась ему по ночам. И вот теперь долгожданный момент настал. Все, теперь Флею крышка... Шеф-повар любовно оглядел облепленный паутиной нож. Сейчас только он переложит оружие в правую руку, и все, можно смело идти в церковь и заказывать отходную молитву по господину Флею.
Однако радость шеф-повара была преждевременна. В момент, когда он созерцал свое оружие, Флей уже наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Камердинер понял – ему конец. В этот критический момент он не мог даже приподняться или сдвинуться в сторону, чтобы увернуться от разящего удара. Флей закрыл глаза, мысленно читая молитву. Но удара отчего-то не последовало. Старик приоткрыл глаза и увидел, что Свелтер озадачено смотрит на кинжал. В чем дело?
Флей меньше всего ожидал, чтобы в столь ответственный миг шеф-повар проявил сентиментальность. Но судьбе было угодно, чтобы все случилось именно так.
– Что, радость моя, друг и соратник, – низким голосом завыл Свелтер, глядя на кинжал, – может, протереть тебя? Хочешь, чтобы я прошелся по тебе мягкой чистой суконкой? А потом ты сможешь сполна вкусить от этой туши, что валяется на полу. Конечно, не откормлена, но что делать... Кровь-то в ней тоже есть. А потом я снова вытру тебя насухо и вложу в ножны, где ты сможешь сполна насладиться заслуженным отдыхом. Но для начала сослужи мне верную службу. Ты ведь и создан для нее. Сейчас я окуну твою вороненую сталь в плоть одного недоноска. Твои неудобства будут сполна компенсированы. Ничего, работка небольшая, ты не должен утомиться...
Шеф-повар бубнил что-то еще, но дальнейших слов Флей не разобрал. Свелтер между тем снимал с кинжала налипшую паутину. Камердинер подумал, что судьба оказалась благосклонной к нему и на этот раз – при падении он расположился на полу таким образом, что его голова и верхняя часть туловища оказались в тени, а ноги были залиты лунным светом. А потому волей-неволей Свелтер смотрел на его ноги и не заметил, как подрагивают его веки. Значит, еще не все потеряно.
Наконец Свелтер счистил с кинжала паутину, но тут ему снова не повезло: шеф-повар сделал неосторожное движение, задев головой порядочный кусок паутины, тут же облепивший его лицо и волосы. Грязно ругаясь, глава поваров принялся счищать с себя паутину. Флей сразу заметил, что в волосах у его правого виска восседает большой паук. Второй, чуть покрупнее, неспешно двигался от уха. По-видимому, подумал злорадно Флей, Свелтер потревожил брачный покой двух насекомых.
Между тем самому Свелтеру надоело снимать паутину. Схватив нож обеими руками, он подошел к распростертому телу врага и приподнялся на цыпочки, готовясь нанести удар. Но судьбе было угодно продлить жизнь Флея – в решающий момент один из пауков опустился прямо на глаз шеф-повара. Понятное дело, что ни о каком ударе не могло быть и речи.
Зато Флей воспользовался подарком судьбы сполна – ему показалось что он лежит под лезвием кинжала целую вечность. Поскольку терять все равно было нечего, рискнуть стоило. Схватив валявшийся рядом меч, Флей одним прыжком оказался далеко в стороне и, соответственно, вне досягаемости кинжала Свелтера.
Свелтер зарычал, словно раненый зверь. Его чувства можно было понять. Впрочем, шеф-повар быстро утешился – в конце концов, Флей же не убежал, он только сумел несколько оттянуть час расплаты. Ну что же, думал Свелтер, пожирая врага ненавидящим взглядом, – чем больше будет длиться сражение, тем слаще будет месть. Конечно, не обрати он внимания на какого-то мерзкого паука, Флей не дергался бы больше. Но он все равно не выстоит. И сражаться здесь куда удобнее, чем возле спальни лорда Сепулкрейва – простор, даже лунный свет проникает через окно.
Раздраженно прихлопнув некстати подвернувшегося паука, Свелтер повернулся к Флею. Шеф-повар снова принялся глазеть по сторонам, соображая, какой бы хитростью вновь заставить Флея оказаться на полу. Но теперь камердинер был настороже. Самоуверенность и погубила Свелтера – едва только он повернулся направо, соображая, как загнать Флея в угол, левую сторону его тела пронзила жуткая боль, а потом что-то теплое заструилось по шее. Свелтер приложил ладонь к голове и ужаснулся: уха не было! Флей мастерским ударом начисто отсек его. Взгляд шеф-повара непроизвольно упал вниз. Так и есть – отсеченное ухо, все еще опутанное паутиной, валялось под ногами, словно ненужная тряпка. Свелтер зарычал – хватит рыцарства, нужно просто навалиться на Флея и растерзать его.
Тем временем тучи опять закрыли луну, и помещение погрузилось в темноту. Флей подскочил и снова замахнулся мечом. Но теперь шеф-повар был начеку и сумел вовремя увернуться. Однако неудача не смутила бывшего камердинера – в конце концов, первая кровь была за ним. К тому же Свелтер наверняка нервничает, поскольку у него нет возможности перевязать рану. А истечь кровью – не самая приятная судьба.