– Да, ветер и в самом деле теплый, – протянула женщина после минутного замешательства, – да, да... Только, деточка, если бы он помог мне сбросить десяток другой годочков. А то, подумаешь, обдувает. Мне вовсе не жарко.
– И все-таки ветер приятный, – упрямо проговорила Фуксия. – Без него сегодня что-то жарковато.
– Что ты, моя ласточка, что ты! Мы ведь у воды сидим – жарко не может быть. Эх, годы, годы... Всё против меня. И все. Вот и мама твоя взъелась – волком на меня смотрит. Ну что я такого ей сделала? Ладно бы, если помогла твоему папе убежать, или шеф-повару. Я не виновата, что дела в кухне теперь идут вкривь и вкось.
При упоминании об отце Фуксия прикрыла глаза.
Девочка принимала в поисках герцога самое активное участие. За несколько недель, прошедших с момента исчезновения лорда Сепулкрейва, его дочь сильно повзрослела духовно. Ей уже пришлось пережить страшные минуты, когда она поняла, что отец лишился рассудка. И это несмотря на уверения доктора Прунскваллера, что у герцога просто произошел нервный срыв после пожара библиотеки. «Запоздалая реакция на шок», – объяснял доктор. Фуксия соглашалась, но в душе была уверена, что медик и сам отлично понимает суть происходящего и говорит только для ее успокоения. Во всяком случае, все верили в объяснения доктора или делали вид, что верят.
Когда лорд Сепулкрейв исчез, Фуксия заподозрила, что здесь не обошлось без чьего-то вмешательства. Ну куда, в самом деле, мог уйти отец? Инстинктивно девочка понимала, что любой безумец всегда держится у источника своей мании. Для герцога таким источником были обгорелые руины библиотеки. Юной аристократке очень хотелось доискаться, кому было выгодно исчезновение отца. Но она решила не подавать виду, что сомневается в объяснениях доктора.
С пропажей герцога Фуксия лишилась не только отца. Лорд Сепулкрейв был для Фуксии чем-то бóльшим. Не сразу поняла она, что отец олицетворяет для нее детство. Теперь он исчез – ушло и детство. Да, думала Фуксия, теперь она взрослая...
Неожиданно для самой себя Фуксия осознала и еще нечто новое – что она не просто девочка, теперь девушка, не просто дочь Гроунов, а представительница этого рода, и представительница полноправная. Со всеми вытекающими отсюда правами. Но обладание правами несет в себе одновременно и выполнение определенных обязанностей. Это правило, вычитанное в какой-то книжке, крепко врезалось в память юной герцогини. В ее случае под обязанностями понимался, безусловно, контроль над своими словами и поступками. Она уже не могла, как раньше, мчаться вприпрыжку по двору перед обсуждающими что-то конюхами или звучно хлебать суп из тарелки с фамильным гербом под неодобрительным взором вышколенного лакея. Конечно, в голове девушки до сих пор оставалось сколько угодно путаницы и присущей этому возрасту чепухи, но ее становилось все меньше и меньше. И сейчас, рассеянно глядя на поблескивавшую водную гладь, Фуксия думала: «Как хорошо было бы уметь решать все проблемы, которые мучают людей. Наверное, зла в мире стало куда меньше...».
– ...Вот и говорит, что недовольна. А что я могу поделать? Разве я виновата в пропаже его сиятельства?..
Фуксия вздрогнула – она, оказывается, настолько глубоко погрузилась в размышления, что не слышала слов няни. Впрочем, нянька наверняка не сказала ничего нового.
– Конечно, – сказала Фуксия, делая заинтересованное и участливое лицо, – никто не говорит, что ты во всем виновата. Няня, ты вечно настроена пессимистически. Прямо как мама. Может, она и сама винит себя в пропаже отца. Откуда ты знаешь, что у нее в мыслях? Она всегда была серьезной, а уж теперь ей и подавно не хочется веселиться.
– И тем не менее, деточка, – упорствовала нянька, – когда доживешь до моих лет, поймешь, что не все так просто. Кстати, я не поняла, к чему ты клонишь?
– Да так, – ответила Фуксия поспешно, – смотри лучше за Титусом. Такой сорванец, прямо сладу нет с ним...
Нянька неодобрительно посмотрела на воспитанницу, но послушалась ее совета. Тем более что за ребенком действительно нужен был глаз да глаз – воспользовавшись разговором женщин, юный лорд насыпал на коврик солидную горку песка.
Старуха схватила коврик и принялась энергично его встряхивать. Тогда Титус, поднявшись на ноги, пустился бегом в сторону, насколько позволяли ему нетвердые ножки.
– Хоть ты не уходи, – простонала нянька, – этого нам только не хватало. Еще можно обойтись без этого ужасного Свелтера, но без юного лорда никуда не денешься. Можно обойтись без высокомерного Флея, но...
Фуксия порывисто вскочила на ноги и закричала:
– Няня, перестань! Неужели тебе не стыдно говорить подобные вещи? Тот же Флей... Неужели ты и впрямь уверена, что он не приносил никакой пользы? Я думаю иначе. Если человек существует, то не напрасно. Даже если ты не в состоянии заметить приносимую им пользу. – Замолчав, девушка опустилась на песок, поймав на себе донельзя удивленный взгляд няньки.
Но недоумевать слишком долго госпоже Слэгг не пришлось – взгляды и няньки, и ее подопечной тотчас метнулись в сторону, к деревьям, за которыми маячили две человеческие фигуры. Через несколько секунд Фуксия угадала в приближающихся мужчину и женщину. Что им нужно?
Вообще-то юная аристократка испытывала определенные сомнения насчет половой принадлежности второго человека. Во всяком случае, одет он был в подобие мужского камзола, но нес в руках легкий складной зонтик. С подобными, решила Фуксия, могут ходить только женщины. Да и походка у человека была явно женская. Впрочем, подумала девочка, чего только не бывает на свете. Нужно только дождаться, когда незнакомцы подойдут, а там проблема решится сама собой.
Наконец люди вышли из-за деревьев, и Фуксия с изумлением узнала в них брата и сестру Прунскваллер. Ничего удивительного не было в том, что она приняла поначалу госпожу Ирму за мужчину – сестра доктора не могла похвастаться округлыми очертаниями фигуры, к тому же сегодня нарядилась в чрезвычайно смелый дорожный костюм, что придавало ей несколько эмансипированный вид. Если бы не зонтик, подумала Фуксия с юмором, леди Ирму трудно было бы отличить от брата.
– Здравы будьте, сударыни и сударь, – прогудел доктор, – ведь теперь я имею полное право называть наше юное сиятельство сударем. Правда, официальная часть еще впереди, но морально, право слово... Морально юный Титус для меня уже лорд Гроун...
Появление доктора чрезвычайно обрадовало Фуксию. Она уважала этого человека – несмотря на пристрастие к словоблудию, Прунскваллер действительно много знал. И повода сомневаться в своем врачебном искусстве он еще ни разу никому не давал.
Ирма Прунскваллер сегодня поддалась на уговоры брата и пошла с ним на прогулку. После памятного всем пожара библиотеки сестра доктора практически не выходила из дома, и лишь последние несколько дней стала позволять себе короткие променады на свежем воздухе. Теперь она решила во что бы то ни стало восстановить подмоченную репутацию воспитанной и выдержанной леди – женщине было чрезвычайно стыдно за свое малодушное поведение во время пожара. Мысленно восхищаясь своей лебединой шеей, госпожа Прунскваллер наклонила голову под неестественным углом и нарочито небрежно поинтересовалась, стараясь заранее создать непринужденную обстановку:
– Фуксия, милочка, вы наслаждаетесь воздухом? Он чист и свеж, не правда ли? Я бы сказала – как на море...
Между тем сама Ирма, разумеется, не имела никакого представления о свежести морского воздуха, поскольку на море отродясь не была.
Давая понять, что расположена к легкой беседе в светской манере, Ирма чарующе улыбнулась и даже позволила себе подмигнуть Фуксии. Впрочем, от взгляда юной герцогини не укрылось, что улыбка сестры доктора была несколько искусственной, а в глазах затаилось напряженное ожидание.
– Та! Та! – радостно закричал Титус, опережая ответ сестры. Он опустился на песок и задорно посмотрел на госпожу Прунскваллер, словно приглашая ее присоединиться к своему веселью.
– Как хорошо, что вы пришли. – Фуксия решила показать Ирме, что сама не лыком шита. Кроме того, она в самом деле была искренне рада появлению доктора.