Однако доктор услышал эти слова. И потому отдал приказ своему лакею принести и бутылку вина из бузины, а также «порошки и все прочее». Наконец слуга повернулся и вышел.
– Ну вот и чудненько! – вновь задребезжал доктор, поворачиваясь к гостям. – Не стоит напрягаться, расслабьтесь! Фуксия, дорогая, представь каждую из своих рук этакой медузой – ты ведь видела в книжке медуз, да? – представь, что твои руки желеобразны, что они не хотят двигаться. Все будет хорошо – неожиданно ты ощутишь в себе такой заряд бодрости, что сможешь добежать до Дремучего леса, не переводя дух.
Прервав поток обещаний, доктор вновь белозубо улыбнулся и теперь перенес внимание на няньку:
– Ну, а вы что скажете, уважаемая госпожа Слэгг? Чем прикажете угощать вас? Может, немного портвейна?
Нянька чувствовала себя ужасно неловко – напористость доктора была столь неожиданной, что у старухи даже язык словно прилип к гортани. Само собой, ее молчание было воспринято как согласие, и Прунскваллер тут же повернулся к буфету и зазвенел посудой с новой силой.
Через минуту эскулап поднес няньке пузатую рюмку на серебряном подносе. Она неловко приняла ее, больше всего на свете боясь расплескать содержимое и выглядеть неловкой дурой в глазах окружающих.
Прунскваллер тут же подскочил к Фуксии:
– Дорогая, у меня есть для вас кое-что.
Он тут же возвел глаза к потолку, давая понять, что приготовил очень ценный подарок.
Фуксия вся подалась вперед, вцепившись руками в подлокотники кресла:
– Доктор, прошу, не томите душу! Выкладывайте, что там такое?
– Ха-ха-ха! Я так и думал! Ладно, намекну – носимая вещь, ха-ха-ха! Она будет твоей при соблюдении двух, ха-ха, условий: если она тебе понравится и если не покажется слишком тяжелой. Предупреждаю – я, как доктор, обязан заботиться о твоем здоровье, в том числе и о твоих шейных позвонках, а потому... В общем, надеюсь, что ты всегда будешь осторожна!
– Да, да, разумеется! – поспешила пообещать Фуксия.
Прунскваллер наклонился к девочке:
– Я знаю, что твой братец действует тебе на нервы. Знаю-знаю, не отрицай! Я приготовил для тебя камешек – не простой... Я видел, как ты плакала горючими слезами. Слезы твои были похожи на бриллианты, но чтобы они не казались большой ценностью, я подарю тебе камень – он будет покоиться на твоей груди. Слезы будут выглядеть на его фоне неброско, и ты сама поймешь, что огорчаться по любому поводу стыдно! Ха-ха!
Доктор замолчал и внимательно посмотрел Фуксии в глаза.
Девочка подняла взор на эскулапа и задумчиво сказала:
– Да, доктор, большое вам спасибо!
– Ха-ха! – взревел лекарь восторженно. – Я так и полагал! В общем, я решил преподнести тебе в подарок камень, доставленный из одной очень далекой страны.
Прунскваллеру запустил правую руку в карман, но, внезапно взглянув через плечо, застыл от удивления на месте.
– Фуксия, послушай, – заговорил наконец эскулап, – кто этот твой новый друг? Ты хорошо знакома с ним?
В ответ девчонка только отчаянно завертела головой и издала нечленораздельное мычание.
Доктор удивленно посмотрел на Фуксию и прикрыл глаза:
– В таком случае придется действовать чуть позже, ха-ха. Потянем немножко время, а там все встанет на свои места.
Госпожа Слэгг не понимала, что происходит. Прунскваллер говорил какими-то загадками. Зачем он все-таки позвал их сюда на ночь глядя?
Теперь внимание лекаря переключилось на Стирпайка:
– А скажите-ка мне, молодой человек, во что это вы облачились? Что за странное одеяние на вас?
Паренек тут же вскочил на ноги:
– Я не могу похвастаться большим гардеробом – ношу то, что мне выдают. Я понимаю, что за время скитаний моя и без того жалкая одежда вообще превратилась в жалкие лохмотья. Господин! Если бы вы были бы так добры предложить и мне чего-нибудь выпить, я попросил бы немного бренди.
Кажется, многословие доктора шокировало всех – Стирпайк ожидал ответа эскулапа на свою скромную просьбу, госпожа Слэгг обдумывала, как бы побыстрее выбраться из дома врача под благовидным предлогом, а Фуксия старалась догадаться, что за подарок приготовил ей Прунскваллер. Врач всегда относился к дочери герцога так, как она того сама желала – без излишнего раболепия, но и без наигранного панибратства. Однако подарков до сих пор он не дарил. Кажется, он обещал преподнести ей какой-то камень. Вроде бы даже тяжелый. Интересно, какого цвета? Может, даже лечебный?
Сам доктор Прунскваллер был несколько озадачен самоуверенностью юноши, но виду не показал. Однако решил осадить нахала:
– А скажите мне, милостивый государь, что за одежда-то на вас? Я задал вопрос с самого начала, а вы так и не пожелали на него ответить? По-моему, это некое подобие кухонного халата. Разумеется, только по покрою можно определить, потому что с белым цветом не все благополучно...
– Верно, – не моргнув глазом, зачастил Стирпайк, который решил играть ва-банк, – и не только кухонный халат. На мне вы можете лицезреть также и кухонные брюки, когда-то снежно-белые, кухонные носки и кухонные башмаки. Только вот колпака нет – с ним неудобно передвигаться вне пределов кухни. Так что, сударь, ваше зрение и опыт нисколько вас не подвели, смею заметить.
– Да, кстати, – не отставал Прунскваллер, – вы-то сами кто будете? Ваша поварская одежда выглядит несколько... э-э-э... негигиенично даже для кухни Свелтера. Итак, вопрос ребром – кто вы такой? А? Аферист? Прохиндей, каких мало? Или просто молодой хлыщ без цели в жизни и с ветром в ушах? Отвечайте, ха-ха!
– С вашего позволения, уважаемый доктор, я бы сказал, что не отношусь ни к одной из перечисленных вами категорий. Целей у меня много, но, к сожалению, много и проблем.
– Неужто? – живо поинтересовался лекарь. – Красиво излагаете, молодой человек! В таком случае, я действительно предложу вам стаканчик бренди – может, некоторые проблемы улетят от вас вместе с парами этого божественного напитка. Знаете, как я именую спиртное? Нет? Ха-ха, откуда вам это знать? Так вот, я называю это – живительный яд! Ну, как? – С этими словами эскулап потянулся за бутылкой. И тут раздался стук в дверь.
– Да входите, входите! – раздраженно закричал Прунскваллер. – Входите, только не стучите, а то высадите мне дверь. А потом мне бежать, будить плотника!
Дверь распахнулась, и на пороге возник слуга с подносом, на котором стоял стеклянный графин с вином из бузины и белая шкатулка. Лакей поставил принесенное на стол и удалился. Стирпайк отметил про себя странную напыщенность движений слуги – как в театре. Вот дверь он не просто закрыл, а захлопнул за собой. И тут же юноша поймал на себе изучающий взгляд доктора. «А он не такой дурак, каким старается выглядеть», – подумал Стирпайк про себя.
Между тем Прунскваллер поставил на стол бутыль бренди, но в стакан налил бузинового вина, которое с полупоклоном подал Фуксии:
– Прошу, ваше сиятельство, выпейте за все, что вам дорого в этом мире! За все светлое и радостное, что есть и будет в вашей жизни!
Тост явно понравился дочери герцога – приветливо улыбнувшись доктору, она пригубила вино. Сделав несколько глотков, она посмотрела на няньку:
– Какой приятный напиток! Скажи, няня, тебе тоже нравится то, что дал тебе уважаемый доктор?
Госпожа Слэгг, отхлебывавшая в это время из поданного ей стакана, даже поперхнулась, и часть жидкости капнула на подлокотник кресла. Нянька тем не менее быстро взяла себя в руки и несколько раз согласно кивнула.
– Так, теперь перейдем к бренди, – бормотал Прунскваллер, – к бренди для господина... для господина...
– Стирпайка, – подсказал юноша. – Меня зовут Стирпайком.
– Ага, Стирпайк Проблематичный, – подхватил лекарь, – ты ведь сам сказал, что у тебя куча всяких проблем! У меня профессиональная память, так что лучше не пытайся отказываться от своих слов. Не веришь? А вот давай я скажу тебе название любого лекарства на латыни! Или название кровеносного сосуда, что протекает, положим, в мизинце? Или назову точное количество кальция, который откладывается в районе лодыжек старой девы, ну... лет примерно шестидесяти. Или давай назову частоту пульса лягушки за две минуты до смерти от... от чесотки. Так что когда ты пожаловался на жизнь, то напрасно надеялся, что твои слова влетят в мое правое ухо, а вылетят в левое, или наоборот. Слово, как известно, не воробей. Итак, господин Стирпайк, что скажете?