И вот теперь они стаей устремились к моим часам — эфирные осы, привлеченные сочным яблоком времени, а я в этом яблоке был лакомой сердцевиной. Вскоре Гончие мрачно закружили вокруг моего корабля, и я услышал их адское щебетание. Они были похожи на летучих мышей и переговаривались между собой, как летучие мыши. А может быть, их стрекотание попросту выражало восторг от того, что им попался неожиданный странник во времени? Я инстинктивно осознал, что они злобны, — это я уразумел с той же уверенностью, как и понял, что передо мной Гончие Тиндалоса. Между тем я думал, что внутри корпуса моих часов мне бояться нечего. Довольно скоро мне стало ясно, что это не так.
Если бы моя машина времени, Анри, представляла собой сферу, тогда я мог бы остаться в безопасности, потому что Гончие опасаются идеальных округлых форм. Но корпус моих часов, ясное дело, имел массу жестких углов, а Вампиры Космоса едины со всеми углами времени. Это их стихия. Существуют древнегреческие документы, которые вкупе с рядом эзотерических переводов могут объяснить все это намного лучше, чем я. А я, главным образом, хочу сказать вот о чем: Гончие были способны дотянуться до меня даже через невероятно прочные стенки корпуса часов времен. Я догадался об этом в тот момент, когда дым заструился из всех внутренних углов моего корабля. Понимаешь, я скорее ощутил их — эти углы, чем увидел глазами. А потом в мое убежище проникли жуткие щупальца и стали прикасаться ко мне своим холодом. Этот холод грозил поглотить все тепло моего тела — всю мою жизненную силу, и оставить меня застывшим, замерзшим и мертвым!
Я тут же прибавил скорость и мгновенно обнаружил, что Гончие также наделены этой способностью. Кроме того, они умели управлять скоростью своего прохождения во времени, а не только в пространстве. И как только я поспешно затормозил и снова помчался в прошлое, Гончие без всякого труда меня выследили, догнали, вновь поравнялись с моими часами времен и опять принялись трогать меня ледяными щупальцами и пытаться высосать мою жизненную силу.
Продолжая уходить назад во времени, я принялся маневрировать в пространстве. То есть я сознательно пытался уйти от Гончих Тиндалоса, чья стихия — время, отчаянно лавируя в пространстве. Поэтому действовал я наобум в двойном размере. И аукнулось это мне дважды. Во-первых, я безнадежно заблудился. Во-вторых, мой замысел не удался. Безусловно, я куда-то перемещался в пространстве, но при этом я и во времени перемещался!
Уйти от Гончих Тинд’лоси во времени невозможно. Есть только один способ бежать от них: путешествующий во времени должен вернуться в мир трех обычных измерений. Я мог бы догадаться об этом сразу, но какой смысл плакать над пролитым молоком. Но когда я в самое последнее мгновение возвратился в нормальное пространство, мне стало ясно, что я заблудился окончательно и бесповоротно! Гончие исчезли, а вместе с ними исчезли все шансы вернуться домой, в мое привычное время.
Дело в том, что я никак не мог определить, как далеко успел улететь в будущее и на сколько тысячелетий потом умчался в прошлое. А если учесть фантастические расстояния — световые годы космоса, которые часы времен способны преодолевать за считаные мгновения, — о, я уже запросто мог оказаться за Млечным Путем, а на Земле в это самое время от полярных шапок могли распространиться ледники и на равнинах Сибири начали замерзать мамонты.
Повторяю: я бесповоротно и безнадежно заблудился.
С этого момента я — наверное, целый год по обычному исчислению времени (знаешь, теперь у меня большие сложности в понимании времени по сравнению с тем, как я его понимал до своего преображения) — странствовал то по трассам пространства, то (значительно реже) по коридорам времени и искал хоть какую-нибудь подсказку, какой-нибудь указатель дороги к моей родной планете. К концу этого периода я снова отважился предпринять путешествие во времени в надежде, что смогу приблизиться к своей эре. На самом деле я разыскивал то время, когда увижу знакомую картину созвездий, и надеялся, что это поможет мне разыскать путь домой. Но вместо этого я вновь столкнулся с разбойничьей стаей Гончих.
Я сказал, что столкнулся с ними, но, наверное, правильнее будет сказать, что они устроили на меня засаду. Да-да, впечатление было такое, что они меня поджидали, а я узнал об их присутствии в самое последнее мгновение, когда они уже начали окружать корпус моих часов времен! Сказать, что это меня удивило, — это ничего не сказать, де Мариньи. Вообрази себя в автомобиле, как будто ты едешь по пустой улице, прямо перед тобой с обочины на проезжую часть выбегает ребенок — всего в нескольких футах перед тобой. Торможение исключается — ты слишком близко от ребенка. Ты судорожно сжимаешь руками руль, твоя ступня тянется к педали тормоза, но ты еще способен свернуть в сторону.