— А! Понимаю. Они были низшего порядка, это роботы — как наши T6 и T7. — T3RE отвернулся от меня, лежавшего в ванне, представлявшей собой сложную систему жизнеобеспечения. Пару секунд его взгляд был устремлен к той стене лаборатории, около которой стояли мои часы. Затем он снова повернулся ко мне. — А вот твой робот, твои часы времен, которые перенесли тебя через время и пространство, относятся к очень высокому уровню — пожалуй, они даже выше наших T2. Мне даже удивительно, что твои часы нисходят до разговора со мной.
— О да, часы — машина высшего уровня, это верно. Но они были созданы органическими существами такого высочайшего порядка, что в сравнении с ними я не лучше тех низших, одноклеточных организмов и примитивных животных, которых, как ты рассказываешь, ты обнаруживал на далеких лунах.
Это мое откровение вызвало у T3RE большое волнение.
— Если так, то моя гипотеза подтверждается! Я давно подозревал, что совершенно нелогично предполагать, что мы, роботы, жили здесь изначально. У нас не существует приспособлений для полового размножения, также мы не умеем размножаться делением — хотя для нас это самый близкий к органическому способ воспроизведения себе подобных. Мы, конечно, разрабатываем новые модели для специализированных задач, но эти модели приходится собирать из компонентов, которые — по отдельности — не наделены ни чувствительностью, ни интеллектом. Кто же тогда построил первого робота?
— У нас на Земле существует схожая богословская проблема, — отозвался я, когда T3RE отвернулся от меня, отключил мое сознание и в задумчивости покатился прочь, вне всякого сомнения, размышляя над последним вопросом.
А мое подсознание продолжало говорить само с собой: «И у себя на Земле мы задаем себе вопрос: «Кто создал Бога?»
Значительно позднее, во время периода бодрствования, когда T3RE снова вывел меня из преисподней подсознания в свою роботизированную лабораторию, я решился спросить у него, как долго он надо мной трудился. Ответ не последовал незамедлительно, поскольку сначала нам пришлось разработать хронологическую систему, устраивающую обоих. Система была основана на скорости света и на единицах измерения времени, которое требовалось свету, чтобы добраться от солнца системы до родной планеты T3RE. И наконец, я узнал о том, что пробыл на попечении робота сорок семь лет. И из всего этого времени я провел в бодрствовании не более одного часа, а на наши разговоры ушло всего минут пятнадцать!
Десять лет роботу T3RE понадобилось только для того, чтобы сотворить первую живую красную кровяную клетку. Гораздо больше времени ушло на воссоздание моей нервной системы, и она пока была восстановлена не полностью. Огромную проблему представлял собой и мой головной мозг — не его «ремонт» и «сборка», как таковые, а замена утраченных воспоминаний и сложных нервных и двигательных участков. В этом деле T3RE пришлось целиком и полностью положиться на моего друга — часы времен.
Вот о чем я никогда не помышлял — да и догадаться об этом не мог — так это о том, что за время моих странствий через время и пространство мое сознание не просто соединялось с разумом часов, но часы записывали в свои базы данных мои воспоминания и мысли! Я так и не узнал потом, ради чего это делалось. Полагаю, что это обычная процедура, что часы времен наподобие моих всегда сохраняют копии личности и воспоминания своих пользователей.
Как бы то ни было, T3RE внес эти записи в мой восстановленный головной мозг с помощью невероятно тонкой электронной системы, разработанной им в контакте с часами. Теперь мое тело было почти полностью восстановлено. Сборный, но почти идеальный Франкенштейн, построенный, в основном, из синтетических частей, но при этом сохранивший все свои оригинальные страсти и чувство юмора, надежды и устремления, радости и страхи.
Миновало еще двадцать три года и часа три-четыре пребывания в сознании, прежде чем я был готов. Готов к финальным тестам, разработанным T3RE: проведению серии операций со всеми миллионами моих искусственных микросхем, чтобы затем возвратить мне мое тело. Только тогда я мог быть извлечен из ванны, являющей собой систему жизнеобеспечения, в виде человека — причем человека, которому не было равных.
— Когда ты пройдешь все тесты, — сказал мне T3RE ближе к концу беседы, — когда будешь готов возобновить свои странствия — ибо твой друг, часы времен, говорят мне, что твоя судьба в том, чтобы завершить величайшее по значимости путешествие, — тогда я…
— …А что будет с тобой? — спросил я у робота. — Каково твое будущее?
— Я не имею значения. У меня нет Бога. Мои эмоции, большей частью, основаны на твоих, которые я старался электронно дублировать внутри себя еще до того, как ты впервые очнулся. Часы разъяснили мне суть и смысл этих эмоций. Это был не очень удачный эксперимент: ведь я даже не способен видеть сны! Вы выше меня — и ты, и твои часы. Даже твои часы способны к сновидениям. У них много воспоминаний — даже о существах, которые жили до тебя. Так они говорят мне. У них есть сознание и личность. Я значения не имею, а вы — вам обоим следует продолжить свое странствие и довести его до конца.