Его госпожа? А быть может, она была и моей госпожой?
Мало-помалу потускнели сканеры. Все мои соединения с часами времен рвались, распадались. Теперь я стал просто человеком внутри ящика, остался один-одинешенек в сгущающейся темноте.
Последним, что я увидел перед тем, как сканеры окончательно потемнели, были острые вершины синих гор, которые теперь были значительно ближе. Их пики пронзали ватные облака. А потом тьма стала непроницаемой. Я слепо полетел дальше, навстречу неведомой судьбе в чужом и прекрасном мире.
Через некоторое время я ощутил едва заметный толчок. Часы остановились, и почти в то же самое мгновение передо мной распахнулась дверца, и я увидел коридор, уходящий в подернутую серебристой дымкой даль. Коридор, вдоль стен которого стояли… стояли часы времен — в точности такие же, как мои!
Но нет, не в точности такие же. Безусловно, это были машины, работающие по тому же принципу. Все они были снабжены циферблатами, по которым двигались странными, дергаными движениями две пары стрелок, и на всех циферблатах красовались одинаковые странные значки. Но все эти машины — по крайней мере, большинство из них, явно не были предназначены для людей. Некоторые были идентичны моим часам почти во всем, а я-то был уверен, что мои часы уникальны, но что касалось остальных…
Тут были машины из серебра и золота, из стекла и хрусталя, из камня — либо из чего-то внешне неотличимого от камня, а корпус одной машины был сделан из тонкой бронзовой проволоки. Одни часы были совсем маленькие — высотой не более семи-восьми дюймов, другие были широкие и высокие, не менее тридцати футов высотой. Я никак не мог взять в толк, каким существам могли понадобиться машины таких фантастических размеров.
А потом, разглядывая заполненный машинами коридор, я обнаружил, что, кроме меня, тут есть еще кое-кто. Ко мне шагало существо с оперенной птичьей головой. Огромные глаза смотрели на меня с разумом древнего мудреца. В мантии из золотой парчи, в сандалиях-подушечках из золоченых ремешков на когтистых птичьих ногах, он подошел ближе и обратился ко мне негромким вопросительным пощелкиванием. В ответ я смог только непонимающе покачать головой. Тогда птицечеловек в быстрой последовательности попытался заговорить со мной на еще нескольких языках — увы, тщетно. Как ни диковинно он выглядел, поведение его отличалось подчеркнутой учтивостью и дружелюбием. Наконец, выслушав длинную последовательность шипящих звуков, я проговорил:
— Это бесполезно. Боюсь, я не понимаю ни слова из того, что вы мне говорите.
— А-а-а! — воскликнул птицечеловек. — Так, стало быть, вы тот землянин, которого ожидает Тиания. Как это глупо с моей стороны — мне сразу следовало вас узнать, но в Элизии так давно не бывал никто из людей с Земли. Позвольте представиться. Я Эсч, мастер-лингвист из народа дчичи, и мне знакомы все существующие языки и наречия, включая электрический гул Энергий Д’хорна-ань. Всякий раз, когда я встречаю незнакомца, я пользуюсь этой встречей как возможностью поупражняться в своем искусстве. Но сейчас мне пора отправиться на седьмую планету Атха-Атха, чтобы выучить язык морского ленивца. Быть может, мы еще увидимся. Прошу меня извинить.
С этими словами птицечеловек повернулся к шарообразным часам, основание которых напоминало, само собой разумеется, нечто наподобие сплетенного из металла птичьего гнезда, и был уже готов войти внутрь своей машины, но вдруг спохватился, обернулся и добавил:
— О, я чуть не забыл. Снаружи вас ожидает ясчер, посланный Тианией.
— Ясчер? Снаружи? — переспросил я неуверенно, оглядываясь по сторонам. — Спасибо.
Я растерянно направился в ту сторону, откуда пришел птицечеловек.
— Нет, нет, нет! — крикнул он мне вслед. — Я хожу исключительно ради того, чтобы размяться. Вам нет никакой нужды упражняться. — Эсч с нескрываемым восторгом залюбовался моим мускулистым торсом, склонил голову к плечу и издал своим гребнистым клювом пронзительный свист. — Вот так будет лучше. Ждите, и ваш яфер прибудет за вами.
— Но…
— Ауфвидерзеен! Оревуар! Сафф-есс исаф! — прощебетал птицечеловек, махнул коротким крылом и вошел в свои часы времен в форме птичьего гнезда. Машина немедленно исчезла, скрылась из глаз.
Я снова остался один в коридоре, вдоль стен которого стояло множество машин для путешествий, — но ненадолго. В первое мгновение звук показался мне еле слышным шелестом, дуновением ветерка или далеким шумом океана в завитой раковине, но в следующее мгновение уже зазвучала отчетливая пульсация — биение огромных крыльев. За мной летел мой яфер?