— Грант! Грант Эндерби! Мой друг… мой старый друг!.. Входи же, входи…
— Бо Карет! — вырвалось у меня. — Бо, я…
— Тс-с-с! — Он прижал палец к губам, вытаращил глаза еще сильнее, высунулся из дверного проема и обвел взглядом улицу, после чего втащил меня внутрь дома, быстро закрыл дверь и запер на засов. — Тихо, Грант, тихо. Теперь у нас город тишины. Только эти теперь пьянствуют и веселятся на свой дикий лад. Скоро они могут сюда явиться — по своим делам.
— Эти? — спросил я, заранее зная ответ.
— Те самые, о которых ты пытался нас предупредить. Торговцы в рогатых тюрбанах.
— Я так и думал, — кивнул я. — Они уже здесь, я их видел. Но какие у них тут дела?
И тогда Бо-Карет поведал мне историю, от которой мое сердце испуганно сжалось и наполнилось решимостью не знать покоя до тех пор, пока я хотя бы не попробую побороться с величайшим злом.
Судя по рассказу Бо-Карета, все началось несколько лет назад. Точно выяснять дату я не стал — какой в этом был смысл, если Бо-Карет состарился на тридцать лет, а для меня прошло всего двенадцать? Случилось так, что в город был доставлен гигантский рубин. Этот огромный драгоценный камень был даром жителям Дайлат-Лина, заверением в уважении к ним со стороны торговцев. В итоге его водрузили на пьедестал на главной городской площади. Но всего лишь несколько ночей спустя начало твориться нечто ужасное.
Хозяин таверны, стоявшей неподалеку от площади, запер дверь на ночь, выглянул в окошко и вдруг заметил странное красноватое свечение в самом сердце громадного кристалла. Казалось, там бьется, пульсирует какая-то инородная жизнь. На следующий день кабатчик рассказал знакомым о том, что видел ночью, и тогда камень засветился во всю мощь. Мало этого, все рубины, когда-либо привезенные торговцами в город на черных галерах: маленькие камни, вставленные в перстни, амулеты и украшавшие рукоятки клинков и различных инструментов, и более крупные, приобретенные богачами просто для красоты, — всю следующую ночь тускло светились. Как бы в ответ на нарастающее свечение своего гигантского собрата. И вместе с этим странным свечением драгоценных камней пришло странное явление: всех жителей города, за исключением торговцев в рогатых тюрбанах, сковал странный паралич. Все стали сонными, вялыми, слабыми. У нас не осталось желания радоваться жизни, отмечать праздники. Силы были только на то, чтобы худо-бедно делать свои дела и выполнять работу. Шло время, и мало-помалу громадный рубин, установленный на пьедестале, светиться перестал, и его младшие собратья тоже угасли. Странная вялость, охватившая жителей Дайлат-Лина, исчезла. И только тогда, с большим опозданием, стал ясен зловещий умысел, проявилась его цель.
На тот момент уже давно не хватало грузных чернокожих рабов из Парга. Торговцы увозили их из города быстрее, чем они сюда прибывали, и вот их осталась только жалкая горстка. И вот эти рабы, услышав о том, что вскоре прибудет очередная черная галера, бежали от своих хозяев. Ушли из города, чтобы поискать лучшей доли. Это случилось незадолго до того, как рогатые торговцы привезли в Дайлат-Лин огромный рубин. С этого времени, пока народ Дайлат-Лина пребывал в состоянии странного полузабытья, вызванного свечением рубинов, в городе стало нарастать число торговцев в рогатых тюрбанах, а у пристаней успело пришвартоваться много здоровенных черных галер.
Потом начали необъяснимо исчезать люди. У одного кабатчика пропала дочь, у другого. Пропал лавочник из Ультхара, знахарь-травник и сын серебряных дел мастера. Вскоре немногие оставшиеся ремесленники начали продавать свои дела и дома и уезжать из Дайлат-Лина в Ти-Пент, Ультхар и Нир. Я с радостью услышал о том, что именно так поступили Лита и ее братья, хотя меня охватила странная грусть, когда я узнал, что Лита покинула город с красавцем-мужем и двумя взрослыми сыновьями. Ее отец сказал мне, что теперь она по возрасту мне в матери годится, но свою необычайную красоту сохранила.