Что до того, каким образом рогатым торговцам удалось вновь завоевать Дайлат-Лин — как они опять взяли в плен Летучий Огонь из Юггота на Краю Кольца, как загнали его внутрь рубина, который перевезли в город через Южное море, об этом я могу только догадываться. И никто об этом ничего точно не знает. Помни, Анри, что в стену Наах-Титус заложено заклятие. Другое заклятие предназначено для того, чтобы расколоть гигантский рубин и высвободить Летучий Огонь. Возможно, есть и третье заклятие — предназначенное для того, чтобы удалить стену Наах-Титус, и четвертое — для того, чтобы взять в плен чудовище из Юггота?
Ведь речь идет о Летучем Огне, который в дневное время должен искать для себя темное убежище, иначе он растает под лучами солнца. Если бы какой-то человек или некое чудовище знали правильные заклинания, было бы легко и просто захватить в плен Летучий Огонь при свете дня.
Де Мариньи устало потер лоб.
— Так это или нет, — произнес он, — это я скоро выясню сам.
С этими словами он поднялся со стула и потянулся. Хозяин дома поспешно извинился перед ним.
— Боюсь, я слишком долго занимал тебя разговорами, друг мой. Позволь проводить тебя в твою комнату. Ты проделал долгий путь, а тебе надо набраться сил перед испытаниями. Когда ты собираешься отправиться в Дайлат-Лин?
Шагая следом за Грантом Эндерби вверх по лестнице, де Мариньи ответил:
— Собираюсь тронуться в путь завтра ночью, и, конечно, до города полечу. Тогда мое странствие займет всего несколько минут — максимум, полчаса. Если удача будет мне сопутствовать, я успею слетать в Дайлат-Лин и вернуться до того, как эти ваши рогатые торговцы даже догадаются о моем присутствии. Ничего особенного мне на понадобится, кроме того, что у меня уже есть: веревка, острый нож — и немного сажи, чтобы замазать ею лицо.
— Что ж, хорошо, Анри, — сказал хозяин дома. — Теперь ложись спать. Завтра еще поговорим, когда ты хорошенько выспишься. Если бы я вновь стал молод, я бы…
— Нет-нет, ты и так уже достаточно сделал, Грант, и я тебе очень благодарен.
— Знаешь, — сказал Грант, — если бы ты пошел пешком, мои мальчишки непременно бы за тобой увязались и мне трудно было бы их отговорить. Так что ты понимаешь, как я рад, что ты решил лететь до Дайлат-Лина.
Де Мариньи кивнул.
— Конечно, понимаю, — кивнул де Мариньи. — Но в любом случае, мне лучше проделать этот путь одному. Доброй ночи, Грант.
— Доброй ночи, мой друг. И пусть твои сновидения во сне будут приятными.
На следующий вечер, когда сгустились сумерки и на небе над Ультхаром тускло засветились первые звезды, де Мариньи тронулся в путь. Люди, которые увидели его силуэт и тень, отбрасываемую им на крыши домов, говорили, что это гигантская летучая мышь или злобный ночной упырь — правда, такие упыри в этих краях встречались редко.
Сновидец быстро летел по ночному небу, представляя себе карту Дайлат-Лина, которую для него нарисовал Грант Эндерби. Для него крайне важно было запомнить все пути от площади с постаментом для гигантского рубина до окраин города, а от окраин — до пустыни. Не так уж и трудно было добраться до этой площади, где сейчас страдали от пыток рогачей Титус Кроу и Тиания. Но вот как оттуда уйти — это могла быть совсем иная история.
Де Мариньи взял с собой крепкую веревку с крюком на конце, острый нож в кожаном чехле и драгоценный флакон, который ему дал Атал. Больше ничего. Он надеялся, что больше ничего и не понадобится, потому что он не рискнул брать с собой хоть что-то тяжелое.
В пустыне он сделал короткую остановку. Там он привязал свою веревку к валуну, который весил не меньше двух взрослых мужчин. Прицепив крюк, привязанный к другому концу веревки, к своему поясу, он попытался взлететь в ночное небо. Как он и предполагал, летучий плащ не смог поднять дополнительную тяжесть. Тогда де Мариньи разыскал другой валун, вполовину меньше первого, и повторил свой эксперимент. Уверенность отчасти вернулась к нему. Медленно, но верно плащ оторвал свою ношу от земли.
Итак, летучий плащ, не теряя своих волшебных свойств, мог нести двух человек, но не трех. Примерно этого и ожидал де Мариньи, но он все же надеялся…
«Нет, — мысленно поправил он себя, — надежда — ничто без силы и решимости». Он отвязал от валуна веревку и вновь обмотал ее вокруг пояса. Потом он прищурил глаза, защищаясь от встречного ветра, дувшего над пустыней, и, следуя примерно вдоль течения реки Скай, отраженной в небесах, продолжил свой путь к Дайлат-Лину.