И тут глаза де Мариньи радостно засверкали, и он щелкнул пальцами. Зелье для возвращения в мир сновидений? Но он же прекрасно знал средство, которое могло ему в этом помочь. Спиртное!
Выпивохой он не был, но никогда не отказывался от стаканчика бренди. После двойной порции он всегда начинал соображать быстрее. Если же сразу после этого он выпивал еще одну порцию бренди, его, как правило, пробирала дрожь. Третья порция сильно притупляла чувства, а четвертая…
Словом, полбутылки бренди запросто могли отправить его в мир сновидений! Прежде чем стартовать в Элизию, он чуть ли не в последнюю минуту прихватил с собой и уложил в часы времен три бутылки самого лучшего коньяка. Коньяк предназначался для Титуса Кроу. Хороший бренди был его единственной слабостью. Де Мариньи откупорил одну бутылку и сделал большой долгий глоток. Коньяк обжег глотку, и де Мариньи закашлялся. Он знал, что Кроу обозвал бы его варваром, но он бы все же согласился, что в такой ситуации требуется действовать быстро и порой грубо.
Прикончив половину бутылки, де Мариньи почувствовал, что голова у него начинает кружиться сама по себе, а вовсе не из-за кружения по орбите часов времен. (Невероятно, но он начал ощущать их движение!) В какой-то момент де Мариньи не удержался и расхохотался в голос. Однако туман, окутывавший его сознание, сгущался слишком медленно. Он сделал еще один глоток согревающей и кружащей голову жидкости, и еще один… Отняв горлышко бутылки от губ, он пошатнулся.
Интересно… он ведь точно знал, что по-настоящему закачаться внутри корпуса часов времен невозможно. Это Титус Кроу умел использовать часы времен и в качестве портала для перехода во все пространства и времена, и как обычное средство передвижения, а де Мариньи этого пока делать не умел. На самом деле, его единственная попытка, хотя и невольная, в этом смысле, едва не закончилась полной катастрофой. Поэтому де Мариньи догадался — с трудом, но догадался, что «пошатнулся» он не физически, а умственно. Короче говоря, он понял, что порядком напился.
К этому моменту в бутылке осталось всего на дюйм бренди — или около того. Де Мариньи с любопытством посмотрел на бутылку, покачал ее… и зевнул. Свой сольный запой он начал всего двадцать минут назад. И теперь он криво усмехнулся и начал напевать, в промежутках между строчками делая по глотку бренди:
Минута текла за минутой. Де Мариньи то и дело сбивался и начинал петь снова. Наконец бутылка выскользнула из его пальцев, но он этого не заметил.
Если бы кто-то в этот момент наблюдал за корпусом часов времен, ему бы показалось, что на миг звездное небо зарябило, а диск Земли дрогнул на безошибочной орбите около могучей горелки Солнца. Этому наблюдателю показалось бы, что он видит все это как бы через пелену жаркого марева, но в следующий миг все стало бы в точности так, как было раньше.
Но нет, не так.
3. Обитатели пещеры
Ослепительно-белый песок хрустел под босыми ступнями Титуса Кроу. Он стоял под величественным белым сводом — небом, в котором отражалась белизна пустыни. А пол в огромной пещере явно представлял собой пустыню. Мили обесцвеченного песка тянулись во все стороны, насколько хватало глаз, барханами и холмами. Эту монотонность нарушала только черная точка, движущаяся впереди.
Сновидец никак не мог понять, откуда берется слепящий свет, озаряющий каждый уголок этого места, которому, по идее, полагалось быть одной из самых черных ям в подземном мире — но в любом случае, гораздо больше Титуса волновало другое. В частности, возбужденное движение далекой черной точки.
Он подобрал ятаган, упавший с пояса, исчезнувшего вместе с плащом, и повернулся в ту сторону, где что-то странно мелькало и трепыхалось. Рывки и мельтешение становились все заметнее с каждым мигом. Вскоре пятнышко, словно амеба, разделилось надвое, а всего через несколько секунд две половинки (одна вверху, а одна внизу) приняли более отчетливые очертания. От нижнего пятнышка вверх начали подниматься белые облачка песка. Теперь было видно, что существ, на самом деле, не два, а три. Одно из них летело, второе сидело верхом на летуне, а третье бежало по песку.
У Титуса Кроу волосы встали дыбом. Сначала он подумал, что движущаяся точка — это гигантский упырь, унесший в лапах его возлюбленную Тианию, но теперь он увидел, как сильно ошибался. На самом деле, теперь было видно, что существ не два, а три. Одно из них летело, второе сидело верхом на летуне, а третье бежало по песку… и все три выглядели как порождения ночных кошмаров.