- Что это значит?
- Только причастные к великой войне! – отрезал страж и захлопнул щеколду.
“Быть причастным к великой войне, что это значит?” – Обормот задавал себе этот вопрос не одну тысячу раз. Спрашивал у встречающихся на пути странников, выполнял квесты, отчасти схожие с мистическим условием, перерыл весь инет в поисках связей с историческими событиями, сагами или сказаниями, но так ничего и не нашел. Каждый раз голос за воротами твердил о великой войне, после чего щеколда закрывалась.
Потеряв около месяца времени, Обормот смирился с неизбежным и пошел по проторенному пути. Игра превратилась в бесконечный поиск денег и пожертвования мудрецам из замка стихий. Квесты, добыча руды, охота, сопровождение транспортных караванов и банальное барыжество, Обормот брался за любую работу.
Четыре месяца почти круглосуточного труда и сотни просиженных на рынке часов позволили накопить минимальную сумму для освоения навыка владения стихией огня. С внутриигрового счета списали двести тысяч, взамен на возможность один раз в час держать в ладони дружественный огонь. Комок собирающейся в руке энергии получалось швырнуть не дальше, чем на пару десятков метров, что очень слабо походило на оружие.
Обормот зашел слишком далеко, чтобы бросить начатое. Ежедневные тренировки, безвылазное пребывание в капсуле и трудолюбие сделали свое дело. Параллельно с ощущением открывающихся возможностей, возрастала магическая сила. Энергии становилось больше, практиковаться можно было все чаще. Статьи затрат на лицевом счете на сто процентов складывались из пожертвований в адрес мудрецов из замка стихий, но каждое следующее посещение пропорционально увеличивало силу и знания.
Совесть позволила назвать себя магом только через год, как раз в тот момент, когда в жизни одержимого постоянным развитием парня появился Рудный...
- Через полчаса подойдем к данжу, – Обормот возвращает меня в реальность. – Поговори с Сахаром, он введет в курс дела.
- Спасибо! – киваю в знак благодарности. – А где находится замок стихий?
- Хе! Примерно в семидесяти километрах на северо-западе от Питера – Обормот улыбается. – Но войти туда может только причастный к великой войне. Помни!
- Сахар! – перемещаюсь к голове строя. – Мне сказали, что ты расскажешь про данж!
- Да, не вопрос!
Коротко стриженный мужчина в идеально отполированном доспехе поправляет висящий на спине двуручный меч и выползает из строя.
- Рудный тащит в этот данж всех, независимо от навыков, экипировки и опыта. Убежден, что скорость развития напрямую зависит от крутости мобов или игроков, с которыми ты сражаешься, – Сахар разминает голову под звонкий хруст шеи. – В целом я с ним согласен, вот только некоторые ребята дохнут в этой пещере по четыре-пять раз подряд, могут мотивацию растерять...
- Что за пещера?
- Данж находится в скальном основании, его главная фишка – множество параллельных входов к рейд-боссу. В каждый вход могут войти не более трех человек, там их ждет основная стадия испытания, пройдя которую, они объединятся в основное пати, чтобы сразиться в завершающей битве с рыцарем ада.
- Ого!
- Рейд-босс почти неуязвим к магии. Призывает разных уродцев, вроде: бесов, чертей, адских гончих и мертвецов, раз в полминуты кастует “круг смерти”, если не спрячешься за зальными колоннами, то, скорее всего, уже не поднимешься.
- И как его убивать?
- Лучники и Обормот сливают призывных. Мы с парнями пробиваемся к рыцарю и мудохаем двадцать секунд, пока тот не начнет кастовать. Затем отходим, Лука отхиливает, повторяем.
- В самого рыцаря стрелять бессмысленно?
- Только если в открытую часть шлема, остальное тело надежно укрывает доспех, – Сахар сглатывает слюну. – Но ты особо не рассчитывай увидеть рыцаря. Тебя не поставят в сильную тройку. Извини, но мы пока не знаем твоих способностей, а значит есть шанс, что тройка не пройдет основную часть, а это уже грозит провалом всего данжа. Не дай бог такому случиться! Рудный нас на куски порвет!
- Интересно...
- Не расстраивайся! Все через это прошли. Сосредоточься на том, чтобы максимально много продвинуться по своему тоннелю. Попрактикуешься, грохнешь парочку мобов, а шмотки твои мы вынесем, не переживай! – хлопает по плечу и возвращается в строй.
Разбившись на тройки, выстраиваемся вдоль горы. Покрытый зеленью холм дырявят десятки тоннелей, уходят вглубь, превращаясь в неразличимую черную массу. Группы бойцов, кому не достался хилер, держат в руках заранее заготовленные факелы.
Слева от меня стоит тот самый пацан, что страдает после вчерашней гулянки больше остальных. В правой руке держит меч, левая прижимает к плечу утыканный штырями щит.
- А можешь сейчас хильнуть? – затуманенные глаза с просьбой смотрят на второго члена нашей тройки. – Или помазать чем-нибудь?
Мужичок тридцати пяти лет впивается губами в дымящуюся самокрутку, легкие производят облако серого дыма. Наш саппорт не похож на типичного хилера, вместо посоха или мерцающих сфер болтает кинжалом с заржавевшим лезвием, парочка таких же торчит за поясом. Лука и почти все парни, что работают с энергией, предпочитают шмотки, что бустят магическую составляющую: плащи, туники, старомодные штаны и сверкающие безделушки. Наш хилер напоминает техасского ковбоя: кожаные ботинки с острыми носами, джинсы клёш и клетчатая рубашка.
- Малой, отвали! Вот, когда кровь увижу, тогда и хильну! Нечего энергию разбазаривать!
- Заходим! – командует Рудный.
Углубившись в тоннель метров на двадцать, оборачиваюсь. Искажаясь, солнечные лучи пробиваются будто сквозь натянутую мембрану, выйти назад не получится.
- Гена, дай свет! – просит Малой.
Ковбой собирает энергию в кончиках пальцев, поднимает руку. Искра взлетает к потолку и следует за создателем. Холодный белый свет, словно от люминесцентных ламп, расползается по стенам.
Малой идет первым, щит и меч болтаются в такт движения руками, выглядит спокойным. Ковбой непрерывно всматривается в даль, нарушает тишину:
- Ты далеко доходил?
- До третьей волны. И дальше бы прошел, если бы напарнички не склеились.
- А что после второй?
- А что во время первой?! – встреваю в разговор.
- А, ты ж первый раз, да? – качает головой и причмокивает губами. – Отлично, блин...
- И все-таки?
- Данж миксует атакующие волны между тоннелями, – отвечает хилер. – Попасться может кто угодно, но в пределах одного уровня. Мы сражались с орками, гоблинами и скелетами. Первый уровень – лажа...
Улавливаю нарастающий в глубине тоннеля гул. Может быть разыгралось воображение, но кажется, что даже ощущаю отражающуюся от земли вибрацию.
- К нам кто-то приближается, – предупреждаю парней.
- Что? – мечник останавливается и прислушивается, подтягивая к уху щит. – Я ничего не слышу.
- Бегут быстро. Много ног, – отдаю инфу в эфир, будто радист или оператор наблюдательного пункта.
Затихаем. Секунд через десять включается Малой:
- Теперь я тоже слышу! – становится в боевую стойку. – Сам все сделаю! Отойдите подальше!
Хилер направляет фонарик метров на двадцать вперед. Не нужно больше прислушиваться, чтобы уловить звуки приближающихся шагов, топот, напоминает беготню подростков по коридорам. Свет продвигается вглубь до тех пор, пока из темноты не показываются ушастые твари с зубастыми мордами. Кожу покрывает обильный слой шерсти, изогнутые ноги уступают в длине рукам, полутораметровые создания напоминают обезьян. Хлопая по земле босыми ногами, зверюшки стараются друг друга опередить. Их броня – разноцветные пляжные шорты, а оружие – копья и мечи, скорее напоминающие детские игрушки.
До контакта остается не больше десяти метров, вытаскиваю кинжал. Обезьяны заполонили почти весь тоннель, прикидываю количество голов – около полтинника.