*******
Склонившись над ложем, Люция и Фабиан вглядывались в измученное лицо спящего короля.
– И как давно он в таком состоянии? – прошептала наставница, с ужасом отмечая, как язвы, словно кислота, разъедают плоть. На щеке алела дыра, обнажая костяной оскал дальних зубов.
Фабиан помрачнел и бросил мимолетный взгляд на кузена.
– Уже три месяца, – тихо ответил принц, не отрывая глаз от отца. – Все началось с безобидного кашля, мы приняли это за простуду. Потом он стал до крови расчесывать лицо и шею, и спустя пару недель нам пришлось прибегнуть к настойке Долгой Грезы. Но, как видите, раны продолжают расползаться.
Принц извлек из кармана шелковый платок и прижал его к носу, тщетно пытаясь заглушить тошнотворный смрад разлагающейся, еще живой плоти нежным ароматом парфюма.
– Наставница, – обратился он, – насколько все плохо? Есть ли хоть какая-то надежда на исцеление?
Люция внимательно осмотрела короля, приподняла край одеяла и едва сдержала вздох отвращения. Удушающий запах разложения ударил в нос. Язвы обезображивали не только щеки и шею, но и расползались зловещими пятнами по груди и рукам.
– Сложно сказать сразу, – Люция бережно прикрыла оплывший живот короля. – Если за это время никто не заразился и не проявил схожих симптомов, то, скорее всего, это отравление.
– Яд? – вклинился Фабиан.
– Покушение? – подхватил принц, погружаясь в мрачные раздумья.
– Мне необходим мой саквояж с колбами. Без них я не смогу ничего наверняка определить. Ваше Высочество, я так понимаю, вы пригласили нас в связи с этим чрезвычайным обстоятельством? А как же мейстер Дефатт?
Рамель зачесал ниспадающую челку назад и тяжко выдохнул.
– Люция, мейстер стар и в последнее время жаловался на здоровье. К тому же, зрение его совсем ослабло. И я был вынужден отправить его на покой.
Принц нервно переступил с ноги на ногу, словно оправдываясь за свое решение.
– Я не хотел поднимать шум, пока не убедился в серьезности ситуации. Боялся паники в столице. Вы же понимаете, наставница, известие о болезни короля, да еще и столь странной, может вызвать смуту и недовольство.
Люция кивнула, разделяя опасения принца. Политическая стабильность всегда была хрупкой и непредсказуемой, и слухи о слабости правителя могли разжечь пламя амбиций у многочисленных влиятельных лордов охочих до престолонаследия.
– Хорошо, Ваше Высочество, я понимаю, - наставница коротко кивнула. - Фабиан, будь добр, принеси мой саквояж. Он в карете. А вы, принц, расскажите мне все в мельчайших подробностях. Что ел король, с кем встречался, какие решения принимал в последние месяцы. Любая мелочь может оказаться важной.
Люция присела на краешек кресла, стараясь не касаться дорогой, но пропитанной запахом гнили и смерти обивки. Она чувствовала, как этот запах въедается в ее одежду, в волосы, проникает в самую душу. Нужно действовать быстро, чтобы выяснить причину болезни и остановить распространение заразы, если это действительно болезнь. Или, как она подозревала, найти противоядие.
Когда Фабиан вернулся с саквояжем, Люция надела перчатки и принялась за работу. Принц тем временем рассказывал о последних месяцах жизни короля, стараясь припомнить все детали. Он говорил о государственных делах, о приемах иностранных послов, о подписанных указах. Люция внимательно слушала, отмечая про себя каждое слово, каждую деталь. Она знала, что ключ к разгадке может скрываться в самой неожиданной мелочи.
В тишине шепот наставницы был слишком громким.
В стакане мутном, в чаше золотой,
Ищи опасность, скрытую с лихвой.
Порошок насыпь, движением легким,
И наблюдай, как мир вдруг станет четким.
Зеленый вспыхнет – значит, смерть близка,
Багряный пламень – ядовита тоска.
А если цвет останется все так же бел,
То Бог-хранитель уберечь сумел.
Принц и Фабиан напряженно застыли. Смотрели как наставница посыпает раны короля различными порошками и шепчет заклинания - истинное искусство зельеваров.
Его высочество, Рамель, сжал зубы, что не укрылось от взгляда кузена.
Фабиан подошел к окну. Внизу мельтешили слуги (кто-то нес провицию, кто-то чистое белье в плетеных корзинах, кто-то сухие дрова) и стражи, вышедшие на утреннюю разминку. Командир отдал приказ и мужчины, все как на подбор, выстроились в длинную шеренгу.