И стоило мне коснуться шкатулки с катушкой ниток, как она слабо засветилась алым светом.
– Мои поздравления, мисс Кварель, отныне вы под моей опекой, – произнес Алистар Моран, – надеюсь, вы продержитесь дольше остальных.
Остальные наставники хмыкнули и обменялись многозначительными взглядами.
– Мисс Кварель, ступайте вниз, вам укажут ваше крыло и ваши новые покои, – мягко произнесла Люция, приглашая следующего адепта.
У дверей я столкнулась со светловолосым юношей, который грубо оттолкнул меня, даже не удостоив извинениями. Позже я узнала, что этим наглецом был Фабиан Нойман, сын герцога Ноймана и племянник короля.
Внизу меня ждала невысокая женщина с добрыми глазами и веснушками на щеках. Она представилась горничной Мартой и с готовностью повела меня по бесконечным коридорам Академии. Стены были увешаны портретами великих целителей прошлого, а в воздухе витал легкий запах трав и алхимических снадобий. Марта рассказывала о порядках в Целебриуме, о строгом расписании и о том, что наставник Моран – личность весьма своеобразная и требовательная.
Мои покои оказались скромными, но уютными. Небольшая комната с кроватью, столом и шкафом. Окно выходило во внутренний двор, где ученики занимались силовой нагрузкой. Марта помогла мне распаковать немногочисленные вещи и предупредила о завтрашней лекции наставника Морана. Сказала, чтобы ни в коем случае не опаздывала, иначе пощады не будет.
Первое занятие с Алистаром Мораном оказалось суровым испытанием. Он говорил мало, смотрел пронзительно и требовал невозможного. Мы изучали сложные заклинания, практиковались в анатомии и препарировали животных и птиц. Моран не терпел ошибок и насмехался над неудачами. Многие не выдерживали его давления и покидали Академию, но я не собиралась сдаваться.
Фабиан Нойман, как оказалось, тоже был учеником Морана. Он постоянно подшучивал надо мной, называл выскочкой и сироткой. Его высокомерие и надменность раздражали, но я старалась не обращать на него внимания. Понимала, что он пытается меня задеть, сломать. Но я была сильнее. Каждый день я зубрила древние тексты, оттачивала свои навыки и старалась превзойти себя. Знала, что только так смогу доказать, что достойна быть ученицей Целебриума. И что однажды мои труды принесут плоды.
Со временем я поняла, что даже целители делились по способностям.
1. Те, кто работал исключительно с трупами - панатомы.
2. Те, кто создавал зелья, противоядия, поршки и разные эликисры- зельевары
3. И те, кто, мог сипользовать эликсиры, зачаровывать нити, сращивать кости и собирать людей по кусочкам - ткачи.
Время летело быстро. Годы учебы в Целебриуме стали для меня настоящей школой жизни. Я познала не только тайны целительства, но и ценность дружбы, силу воли и важность самоотверженности. Впереди меня ждали новые испытания и свершения. И я была готова к ним. Ведь теперь я – выпускница Целебриума.
— Киана? Что ты здесь делаешь?
Я резко обернулась. В проеме, словно сотканном из теней, ведущем в подземелье панатомов, стояла Серена Шарси, дочь наставника Шарси. Миловидность ее лица обманчива — от отца ей достались не только густые пшеничные локоны, но и цепкий, как у ястреба, взгляд, и хмурые брови. Темно-зеленый целительский мундир облегал ее точеную фигуру, подчеркивая безупречность линий.
— Кое-кого жду, — ответила я, крепче сжимая корзину с чистыми полотенцами. Нас осталось немного к выпускному году, но с Сереной Шарси мы так и не смогли найти общий язык. То ли из-за разности миров, то ли из-за мужчины, на которого мы обе бросали взгляды.
Заметив корзину в моих руках, Серена удивленно вскинула брови, и на ее лице промелькнула насмешка.
— Решила в прачки податься?
Я то, нет. Но мне нужен был предлог. И она все поняла.
- Может, и так, тебе какое дело?
- Киана, зачем ты ищешь с ним встречи? Неужели не понимаешь, он не заинтересован в тебе. Если было бы по-другому, вы давно были бы вместе.
Слова больно царапнули душу. Серена, несомненно, была права, однако из всех парней академии только он всегда был вежлив, обходителен и внимателен. Может, поэтому он мне нравился? Может, этим и цеплял? Да, он был порой холоден, как лед, и излишне сдержан, но его забота, если это можно так назвать, подкупала.
- Серена?
Из глубины подземелья послышался мужской голос. А через мгновения в закатных лучах показалась темная фигура. Я с замиранием наблюдала, как он выходит на свет.
Длинные черные волосы стянуты в низкий хвост, тонкие губы тронуты тенью загадочной усмешки, прямой нос, высокий лоб и острые, словно выточенные, скулы. Он походил на падшее божество, восставшее из небытия, являя миру лик мертвенной красоты и утонченного благородства.
- Киана…
Вот он, Киран Триггви, самый таланливый панатом академии. Высокий, стройный, отстраненный. Он слишком выделялся на фоне парней. Его часто путали с девушкой, а когла понимали, что он парень, то были ошеломлены. Девушки влюблялись и мечтали о нем, парни же его терпеть не могли. Доносились слухи, будто Фабиан избил его забавы ради, но Киран не подал виду. Умело скрывал синяки и ссадины, и никому не рассказал про травлю.
Физически Триггви вряд ли мог выиграть поединок, но вот умом… некоторым бы поучиться у него.
Наши взгляды встретились. И сердце пропустило удар.
- Я принесла полотенца, Марта попросила, - скороговоркой выпалила и протянула корзину.
- Надо же, как ты вовремя, - его губ коснулась едва заметная улыбка. - А я только собирался забрать их.
- Мог бы меня попросить, - вмешалась Серена и миг очарования безпощадно осыпался. - все равно была в крыле зельеваров.
- Не припомню, чтобы ты об этом говорила, - произнес Киран, и мы с Сереней одновременно вздохнули.
- Раз уж пришла, не хочешь посмотреть, чем мы там занимаемся? - с улыбкой предложил Киран, и тут же в памяти всплыли картины изувеченных тел, зрелище, от которого нутро скрутило судорогой. В подземелье и без того было промозгло, а добавлять к этому смрад искореженных трупов не хотелось и в мыслях. Ткачу никогда не постичь глубин панатомии, а панатому – тайн зельеварения. Каждый целитель был заложником своей специализации: ткачи не могли определить ни время, ни причину смерти, не могли сотворить даже простейший снотворный эликсир, сколько бы ни шептали заклинания над варевом, а панатомы и зельевары оставались бессильны в зашивании ран, распознавании болезней и поиске снадобий.
- Спасибо, но мне нужно в лазарет, - пробормотала я, скосившись на корзину. Когда ноша оказалась в руках Кирана, я выдавила слабую улыбку и поспешила уйти, словно спасаясь от наваждения.
Спиной чувствовала его взгляд, обжигающий и изучающий. Заставляющий кровь приливать к щекам, а сердце биться с удвоенной силой. Зачем он так смотрел? Что видел? Жалость? Разочарование? Или, что было совсем невероятно, интерес? Я ускорила шаг, стараясь не думать о том, что происходит у меня за спиной. Лишь бы дойти до лазарета, скрыться за знакомыми стенами, где пахло травами и спокойствием.
Войдя в лазарет, я сухо поприветствовала наставницу Люцию и направилась к своему рабочему месту. Нужно было разобрать запасы, проверить бинты и распределить отвары для завтрашнего дня. Работа всегда помогала мне отвлечься от навязчивых мыслей. Но сегодня, как назло, образ Кирана не хотел покидать мою голову. Его темные глаза, тонкие губы, эта странная смесь отстраненности и заинтересованности… Все это сводило меня с ума.
Я прекрасно понимала, что у меня нет шансов. Киран был слишком хорош для меня. Слишком умен, слишком красив, слишком… другой. Он был словно принц из темной сказки, а я – обычная ткачиха, мечтающая о невозможном. И все же, я не могла выбросить его из головы. Его редкие улыбки, случайные взгляды, слова, сказанные вскользь… Все это заставляло меня верить, что между нами может быть что-то большее.
Но Серена права. Если бы он был заинтересован, мы бы давно были вместе. Наверное, я просто обманываю себя, придумываю то, чего нет. Может, его вежливость – это всего лишь проявление хороших манер, а не признак симпатии. Может, я просто ищу себе оправдание, чтобы не признаваться в том, что он никогда не будет моим.
Вздохнув, я вернулась к работе. Нужно было забыть о Киране, о его взглядах и улыбках. Нужно было сосредоточиться на будущем, на выпускном, на новой жизни. В конце концов, в мире есть много других парней, которые могли бы оценить меня по достоинству. Нужно просто открыть глаза и перестать видеть только его.