— Что же, принципиально мы с тобой договорились. А теперь надо утрясти все детали…
Детали мы обсуждали долго: часа четыре препирались и торговались. Мой контрагент так нервничал и переживал, что мне пришлось его пару раз подкармливать энергией, а то его мог и Кондратий обнять. Он сражался как лев за каждое послабление, которое я теоретически мог ему предоставить.
В некоторых случаях я шёл навстречу его пожеланиям. Это имело смысл делать тогда, когда эти послабления могли принести мне какую-нибудь дополнительную выгоду или просто облегчить мне жизнь в некоторых ситуациях.
Под конец он обратился ко мне с несколько странной просьбой. Он потребовал, чтобы я поклялся Небожителям Пэн-лая в том, что буду свято соблюдать условия заключаемого договора и готов понести заслуженную кару в случае их неисполнения.
Само собой, что он сам обязался принести точно такую же клятву. Я скептически отношусь к подобным вещам, так как очень сомневаюсь в том, что Небожителям Пэн-лая (кстати, а кто это такие?1) вообще есть дело до меня и до моего собеседника.
Лучшим гарантом исполнения даосом взятых им обязательств станет то, что я просто не дам ему ни малейшей возможности их нарушить. Я, в конце-то концов, одержал победу в нашем противостоянии и могу в любой момент продемонстрировать ему кузькину мать, стоит ему только дать мне для этого хоть малейший повод.
А так… Поклянусь, конечно, с меня не убудет.
Однако и тут меня ожидал неожиданный сюрприз. Стоило мне только сконцентрироваться на словах этой клятвы и выразить намерение принять её условия, как в моём сознании буквально прогремел потусторонний голос:
— Мы принимаем вашу клятву и проследим за её исполнением! Горе тем, кто не сдержит своего слова!
Однако… Дотянулись китайские небожители. Забавно…
Опять-таки, как именно будет выглядеть обещанное горе для нарушителя, сказано не было. Но, следует признаться, что никакого желания узнать это у меня не возникло. Уж очень убедительно звучали слова неизвестной сущности.
Сдаётся мне, что я маху дал с этой клятвой. Хотя, если пристально посмотреть на всё происходящее со мной, то это дурдом какой-то. Жизнь после смерти, небожители, клятвы… А я воспринимаю всю эту дурь, как само собой разумеющееся.
Кстати, выражение призрачной физиономии второй высокой договаривающейся стороны после произнесения клятвы, меня откровенно порадовало.
Похоже, мой Джекки Чан тоже получил извещение о том, что за соблюдением условий договора будет кто-то наблюдать. И этот кто-то, помимо наблюдения, будет строго следить за непосредственным исполнением договорных обязательств. И, если что, будет больно бить прямо по голове.
После того как с формальностями было покончено, по просьбе арестанта я вырастил на предоставляемой ему жилплощади нары, стул и стол, чтобы он мог чувствовать себя в этой камере как дома. Ну, или почти как дома. Я добр, и этого у меня не отнять.А поскольку форма заключённого была нематериальной, и испражняться он вряд ли способен, то я решил, что параша в данном случае всё-таки будет лишней.
Но да ладно. Надо вступать в права наследства и обживаться в новом теле. Кроме того, следовало внимательно ознакомиться с той информацией, что я получил от укатившейся во мрак сущности. Думаю, это здорово облегчит мне жизнь в дальнейшем.
Поэтому я вырастил себе из пола лежанку, и, устраиваясь на ней поудобнее, мысленно потянулся к массиву воспоминаний, полученных от прежнего хозяина здешних мест. А изъятие знаний и навыков из недр памяти заключённого, который сейчас томится в обезьяннике, я решил пока отложить, так как единовременная обработка таких огромных массивов данных мне сейчас явно не под силу.
Стоило только улечься, как меня закрутило, завертело, словно в центрифуге, и я провалился куда-то внутрь себя. Внезапно для себя самого ощутил, как мои лёгкие с шумом втянули воздух, которым я с непривычки чуть не захлебнулся.
Похоже, я всё-таки вступил в права наследования, и моя душа окончательно вселилась в тело какого-то неудачника.
Да, я снова дышал! Хоть и в кислородной маске, надетой на мою физиономию. Даже попробовал шевелить конечностями и, что меня весьма порадовало, не безуспешно.Правда, не рискнул двигать ими с большой амплитудой, поскольку решил, что пока надо вести себя тихо и не привлекать внимания санитаров.
Почему речь зашла о санитарах? Да потому что я чуть-чуть приоткрыл глаза, и увиденного сквозь ресницы мне хватило, чтобы понять–я в больничке. Лежу в койке, опутанный проводочками датчиков и трубочками капельниц. Мой вывод подтверждался и тем, что в комнате слышалось ритмичное попискивание медицинской аппаратуры, хриплое дыхание, постанывание и похрапывание моих соседей.