— А сюда есть смысл заглянуть? — спросил я у своего внутреннего китайца.
— А давай, заглянем, — неожиданно согласился он, — тебе всё равно надо будет подобрать что-нибудь не очень заметное, но пригодное для самозащиты.
Звякнула висящая на входе связка металлических трубочек, и я очутился в полутёмном помещении. Вдоль стен стояли застеклённые витрины, подсвечиваемые неярким колдовским светом. Под стёклами лежали многочисленные и разнообразные орудия, применяемые при членовредительстве и убийствах. Тут было всё– на любой вкус.
За прилавком стоял узкоглазый китаёза в красно-чёрном ханьфу, богато расшитом золотой нитью. Физиономия его ровным счётом ничего не выражала. На грудь свешивалась длинная коса, в самый кончик которой была вплетена какая-то острая железяка. Его зрачки выглядели, кстати, как два бездонных провала — точь-в-точь как пистолетные дула, смотрящие прямо в лицо. Серьёзный дядька. Хоть и ростом мне по плечо. Да…
— На мечи и кинжалы не смотри, — сразу обломал меня даос, заметив, что я уделяю внимание хищному боевому железу, — работе с клинковым оружием надо учиться, а это время. Тебе же надо получить в руки что-нибудь такое, что ты смог бы применять относительно эффективно без особых заморочек.
— А что тогда порекомендуешь? — бесспорно, даос был более компетентен, чем я.
Из оружия я в своей жизни имел дело только со штакетиной, выломанной из ближайшего забора, да, наверное, ещё с носком, набитом тяжёлыми юбилейными рублями. В качестве короткой дубинки — самое оно. А в случае чего — просто высыпал рубли в карман, и вот уже нет у тебя никакой дубинки, а есть немного денег и грязный носок без пары.
Да-да, тупые тяжёлые предметы — это как раз моё…
Про армейский калаш говорить вообще смысла нет. Я его видел три раза за два года службы. И сделал всего шесть выстрелов за эти же самые два года. Да и к скрытому ношению он слабо приспособлен. К тому же, на полках я его тут не вижу. В общем, неактуально.
— Так, давай-ка мы с тобой прикупим вот тот кистенёк, — даос обратил моё внимание на небольшую гирьку, грамм на сто. К гирьке крепилась тонкая, но прочная стальная цепочка, противоположный конец которой был надёжно вшит в широкий кожаный ремешок-напульсник.
Я так понял, что ремешок крепит всю эту конструкцию к запястью, и всё это до поры до времени скрывается от взглядов окружающих под рукавом. А в нужный момент гирьку можно освободить и неожиданно для оппонента использовать её по прямому назначению, то есть для нанесения этому самому оппоненту унизительных и болезненных побоев. Штука неплохая. Тем более относится к столь любимому мною разряду тупых и тяжёлых…
— Ну, тогда давай ты говорить будешь, — предложил я, — как-никак здесь твои, — я немного замялся, — почти сородичи. И язык у вас один.
— Хорошо, — с радостью согласился даос.
И тут я, к собственному удивлению, заговорил на чистейшем мандаринском диалекте китайского языка. Хозяин лавки оживился, переместился ко мне, и беседа завязалась.
Он выложил передо мною несколько вариантов кистеней. Мы некоторое время активно обменивались репликами, размахивали руками и корчили рожи, пока, наконец-то, даос не определился с покупкой.
Не, я всё понимал. У меня тут что-то вроде встроенной системы синхронного перевода образовалось благодаря моему внутреннему китайцу. Просто передавать содержание беседы не имеет смысла. Торговались мы, если коротко.
По итогу за гирьку эту на цепочке с нас содрали пятьсот рублей. Но даос этим не ограничился и приобрёл изящный пружинный арбалет, стреляющий десятисантиметровыми болтами. Прелесть этого девайса состоит в том, что он, как и кистень, крепится к запястью и совершенно не виден под рукавом, пока хозяин не приведёт его в действие. А метров с пятнадцати эта стреляющая приспособа уверенно пробивала лист бамбуковой фанеры двухсантиметровой толщины. Так что, если на противнике не будет бронежилета, то мало ему не покажется, а если ещё болт заблаговременно смазать каким-нибудь хитрым составом…
Это чудо китайской инженерной мысли обошлось мне гораздо дороже. Я выложил за него и за три кассеты, в каждой из которых было по восемь коротких оперённых стальных болтов, аж три тысячи рублей. Но даос уверил меня: всё, что мы приобрели в этой оружейной лавке, стоит уплаченных денег.
Хозяин лавки тщательно завернул в плотную рисовую бумагу мои покупки, затем я упаковал их в свой рюкзачок, и мы расстались, довольные друг другом. Вообще, я сюда не зря зашёл ещё и потому, что лавочник рассказал мне, где тут расположен магазинчик, торгующий алхимкой. Он на меня так хитро смотрел, объясняя дорогу, что у меня появились подозрения — там не только разрешённой химией торгуют, но и вещества всякие, горизонты сознания расширяющие, реализуют всем желающим. А может там и опиумокурильня есть… Чёрт их, этих китаёз, знает…