— Классической — это какой? — на автомате спросил Джекки, не в силах принять печальную судьбу даосизма в этом мире.
— Классическая магия — это такая магия, которая работает с маной, — припечатал хозяин магазина. — С маной работать не в пример легче и приятнее, нежели с этой вашей ци… Другое дело, что это не всем дано.
— И что, великая книга И Цзын6 тоже предана забвению? — тон, которым Джекки артикулировал, выражал крайнюю степень недоверия.
— Не припомню что-то такой книги, — равнодушно бросил алхимик. Но вот взгляд его мне очень не понравился. Такое впечатление, что он хотел дыру во мне провертеть этим своим взглядом. Неспроста это, ох, неспроста…
— Ты тоже это заметил? — спросил меня Джекки.
— Что «это»? — переспросил я.
— Уж очень странно он посмотрел… Глядел на тебя так, словно ты ему в карман залез, — пояснил Джекки. — Думаю, что что-то он про И Цзын знает. При этом то, что я упомянул об этой книге, его вовсе не обрадовало. Такое впечатление, что никто про неё знать не должен… а он, что характерно, знает. Да, наверняка знает, — уверенно завершил свою мысль Джекки.
— А о чём эта книга?
— А вот заберись в тот информационный массив, что я тебе передал в соответствии с нашим договором, — ядовито ответил даос, — и узнаешь…
Нет, я помнил об этом архиве, но, честно говоря, руки пока не доходили заняться его изучением. Всё дела да заботы… Охо-хонюшки-хо-хо.
— А давайте я расплачу́сь, — предложил Джекки, — пока наш заказ пакуют.
Вероятно, он надеялся как-то сгладить шероховатость, образовавшуюся в связи с упоминанием Книги Перемен. И, похоже, ему это отчасти удалось, так как старый китаец оживился и с явным энтузиазмом отреагировал:
— Да, это было бы очень кстати, — он привычным движением провернул блестящую бронзовую ручку винтажного кассового аппарата. Аппарат мелодично звякнул, и крышка денежного отделения откинулась в сторону. — У вас, молодой человек, наличные, я надеюсь?
— Ага, налоговая наша и до китайцев добралась, что в пространственных аномалиях прячутся, — хмыкнул я про себя, — И обязала их регистрировать сделки как положено, через кассу. Нашим мытарям и пространство, и время подвластны…
— Да, — согласился со мной мой внутренний даос, — смерть и налоги считаются неизбежными. И если упорное следование по пути безначального Дао может избавить тебя от смерти, то от налогов, как это ни парадоксально, тебя может избавить только смерть.
— Да, полная гармония недостижима, — меланхолично констатировал я, вытягивая из внутреннего кармана тощенькую пачку тысячных купюр, перетянутых тоненькой резиночкой, как это у нас водится, — как всегда, надо выбирать что-нибудь одно из двух…
— Сколько там с нас причитается? — нарочито небрежно осведомился Джекки. Хотя сумму-то он согласовывал с пеной у рта, я-то при этом присутствовал. Так что вопрос это сугубо риторический. Уж что-что, а сколько мы должны уплатить, он помнит с точностью до копейки.
— С вас… — старый китаец наморщил лоб, — двадцать одна тысяча пятьсот тридцать семь рублей, — торжественно объявил он и почему-то широко улыбнулся.
Я отслюнявил двадцать одну тысячу штуками и зашуршал мелкими купюрами, собирая пятьсот тридцать семь рублей без сдачи. И как только последняя мятая бумажка легла в серебряную тарелочку перед кассой, в зале появилась очаровательная Ху Линь. В руках она держала большую плетёную корзину, в которой и лежали наши многочисленные покупки, аккуратно расфасованные в пакеты и тщательно заклеенные упаковочной лентой.
Мы с ней опять обменялись взглядами, и мне показалось, что она мне даже едва заметно подмигнула…
— Это что, намёк или предложение? — задался я вопросом, одновременно пытаясь унять бушующие гормоны.
— Делом занимайтесь, голубчик, — обломал меня даос, — делом!
И тут меня посетило стойкое ощущение дежавю. Я определённо когда-то уже слышал эту фразу. И интонации у говорившего были те же самые7. Да, пришлось вернуться к делу, хотя душа настоятельно просила отвлечься на общение с красавицей, продолжавшей украдкой строить мне глазки. Я быстро упаковал приобретения в свой рюкзачок и взвалил его на спину.